Из книги Макса Барри «22 убийства Мэдисон Мэй»

Фелисити Стэйплз слушала по телефону речь окружного прокурора о том, что она совершает ошибку. Собеседника было едва слышно из-за шума часов.

– То, на что вы намекаете, просто неверно, – заявил прокурор административного округа по имени Том Дэниэлс. Фелисити разговаривала с ним до этого несколько раз, и с каждой беседой его мнение о собеседнице чуть падало.

– Я ни на что не намекаю, – ответила Фелисити. – Я всего лишь задаю вопросы.

– Да бросьте.

Девушка уже видела по телевизору, как он говорил это, будучи загнанным в угол неприятным вопросом. Сперва слова «Да бросьте», затем легкая смена темы. Движение бровью, выражающее одновременно веселье и неудобство от вопроса. Дэниэлс был мужчиной около 45 лет, довольно нечетко загорелым и с великолепно выразительным лицом.

– Как много времени вы потратили на изучение этой истории? Мне сложно поверить, что Брэндон считает такую трату вашего времени разумной.

Брэндон Аберман был главным редактором газеты, в которой работала Фелисити. Девушка проигнорировала насмешку, ведь, во-первых, это был отвлекающий маневр, а во-вторых, Брэндон действительно предпочел бы, чтобы она работала над чем-то другим, лучше всего включающим в себя постельных клопов.

– Молодой мужчина из благополучной семьи освобожден без отбывания срока, несмотря на изобилие улик…

– Изобилие, – усмехнулся Дэниэлс. – Рад, что вы смогли проявить свою научную степень в области языка. Если бы вы были лучше ознакомлены с реалиями уголовного преследования, вы бы поняли, что нужно заключить наилучшую возможную сделку, учитывая обстоятельства.

– Обстоятельства по типу тех, что ваша семья близко общается с мэром?

– Фелисити Стэплз, – прервал прокурор, походя на расстроенного отца, говорящего «Фелисити Стэйплз, подойди. Это ты устроила такой беспорядок?» – Я вполне уверен, что существует лучший способ проявления ваших талантов, чем выуживание цитат окружного прокурора.

Новостной отдел представлял собой огромное открытое пространство, беспорядочно заставленное темными столами под безмолвными телевизионными экранами с гиперактивной картинкой. Стол Фелисити стоял рядом с лифтами у входа, прямо под часами. Слева и справа от ее места располагались кабинеты со стеклянными, но наглухо закрытыми стенами, а впереди, за бесхозным рабочим столом, простоявшим без дела полгода, – 2 великолепных окна, из которых виднелось небо в обрамлении небоскребов. Между окнами висела доска объявлений, у которой стояла с чашкой кофе Мелинда Гейнс, политический репортер и обозреватель. Она подняла чашку к губам и сделала осторожный глоток. Фелисити знала, что на доске висело объявление о внутренней вакансии «менеджера по социальным сетям». Девушка знала это, так как уже сама изучила этот листок бумаги несколько раз, но постоянно думала, что эта должность никак не связана с тем, что она изучала, с чем работала и во что верила. К тому же, оплата там была ниже. Но в то же время это была работа, которая точно сохранится в ближайший год, чего нельзя было сказать о нынешней должности Фелисити. Было ужасно наблюдать за тем, как Мелинда Гейнс с чашкой кофе размышляет над объявлением, ведь ей было 44 и она написала невообразимое количество статей, разоблачивших 3 коррумпированных городских судей. Если Гейнс рассматривала свою кандидатуру на должность менеджера по социальным сетям, то будущее журналистики действительно висело на волоске. Точнее, на канцелярской кнопке.

– Благодарю, Том, меня устраивает то, как сейчас применяются мои таланты, – ответила Фелисити, не желая вступать в спор с Томом Дэниэлсом. Она хотела заставить его чувствовать себя комфортно, а затем уничтожить его в статье. Журналистке было 33 года, она могла бы сделать многое в своей жизни. – Правда ли, что вы лично встретились с семьей Хаммонд в ночь перед тем, как снять все обвинения?

– Мне придется свериться с моим дневником.

Наблюдение Фелесити за Мелиндой Гейнс, размышляющей над будущим журналистики, было прервано нескладной фигурой интерна Тода, размахивающего листком желтой бумаги. На его тревожном лице сидели круглые очки.

– Тут дело об убийстве.

Фелисити шикнула на него. Она не занималась убийствами. Она занималась городской политикой, образе жизни, иногда историями о людях, которые умерли, съев то, что не следовало, но никак не убийствами.

– Вы все же встречались с ними в какой-то момент? Общались с ними?

– Я могу выяснить эту информацию и прислать ее вам, если угодно.

Он не пришлет. Он ответил на звонок, чтобы лишить ее заголовка «Окружной прокурор Том Дэниэлс не ответил на просьбу о комментарии к моменту публикации статьи». Теперь же он будет водить ее за нос до следующей громкой новости, когда никто не вспомнит о любопытно лояльной сделке о признании вины Джеймса Хэммонда, симпатичного студента, чье блестящее будущее было поставлено под угрозу из-за его нападения на девушку, посмеявшуюся над ним на вечеринке.

– Ты можешь заняться убийством? – спросил Тод, подойдя вплотную к Фелисити.