Открывок из книги «22 убийства Медисон Мэй», Макс Барри
Подняв трубку, Фелисити Стэйплс слушала, как окружной прокурор говорил ей, что она совершает ошибку. Его было сложно слушать из-за тика часов.
– То, на что вы намекаете, совершенно неверно, – заявил он. Он был окружным прокурором. Его имя Том Дэниелс. Он и Фелисити уже разговаривали прежде, и каждый раз их мнения немного отличались.
– Я ни на что не настаиваю, – сказала она. – Я просто задаю вопросы.
– Пожалуйста. Она видела по телевидению, как он делает это, когда не хочет отвечать: сначала «пожалуйста», затем плавная смена темы. Он поднимал брови, и на его лице можно было заметить удовольствие и неприятность вопроса в одно и то же время. Дэниелсу было около сорока лет, немного загорелая кожа и невероятно выразительные черты лица.
– Сколько времени вы потратили на сочинение этой истории? Я сомневаюсь, что Брэндон расценивает это как разумную трату вашего времени.
Брэндон Аберман был главным редактором газеты. Она не обратила внимания на насмешку, потому что, во-первых, это был отвлекающий маневр, во-вторых, Брэндон определенно предпочел бы работу с чем-то другим, желательно, чтобы это было связано с клопами.
– Молодой человек из благополучной семьи выходит на свободу после отбывания тюремного срока, несмотря на множество улик.
– Множество, – сказал Дэниелс. – Я так рад, что вы нашли способ воспользоваться своим дипломом. Если бы вы лучше знали, как проходят судебные дела, то вы бы поняли, что мы должны заключить наилучшую сделку из всех возможных, учитывая все обстоятельства.
– Обстоятельства, при которых семья имеет социальную связь с мэром?
– Фелисити Стэйплс, – сказал он словно расстроенный родитель. – Фелисити Стэйплс, иди сюда. Это ты натворила? – сказал он язвительным тоном. – Я уверен, что существует более подходящий способ применения ваших способностей, нежели выискивание цитат окружного прокурора.
Новостная редакция представляла собой огромное открытое пространство, где темные столы беспорядочно теснились под безмолвными, но включенными экранами телевизоров. Стол Фелисити находился ближе к входу, рядом с лифтами, прямо под часами. По обе стороны от нее располагались стеклянные офисные помещения с жалюзи, а впереди, за пустующей территорией из нескончаемых столов, которая вот уже полгода пустовала, виднелись два великолепных окна. Они открывали вид на небо, обрамленное силуэтами небоскребов. Между окнами висела доска объявлений, у которой стояла Мелинда Гейнс, политический обозреватель и колумнист, с чашкой кофе в руках. Мелинда подняла чашку и осторожно сделала глоток. Фелисити знала, что на доске объявлений размещена внутренняя вакансия «менеджера по социальным медиа». Она знала это, потому что сама уже несколько раз внимательно ее изучила. Каждый раз она приходила к выводу, что эта должность никак не связана ни с тем, чему она училась, ни с тем, к чему стремилась, ни с тем, во что верила. Да и зарплата там была ниже. Но в то же время это была работа, которая точно будет существовать и через двенадцать месяцев — чего нельзя было сказать о ее собственной должности. Наблюдать, как Мелинда Гейнс размышляет над этим предложением, попивая кофе, было пугающе. Ведь ей было сорок четыре года, и она написала серию потрясающих статей, разоблачивших трех коррумпированных городских судей. Если даже Гейнс рассматривает возможность стать «менеджером по социальным медиа», то, значит, будущее журналистики действительно выглядело мрачным. Буквально вывешенным на всеобщее обозрение.
– Я вполне довольна тем, как использую свои способности, спасибо, Том, – сказала Фелисити, потому что она не хотела спорить с Томом Дэнеилсом. Она хотела, чтобы он чувствовал себя комфортно, а после уничтожить его в печати. Ей было тридцать три года. Она могла делать со своей жизнью все, что угодно. – Правда ли, что вы лично встречались с Хэммондами накануне того, как сняли обвинения?
– Я должен проверить свой дневник.
Её представления о Мелинде Гейнс, задумчиво взирающей на будущее журналистики, были прерваны нескладной фигурой Тодда, который, размахивая листком жёлтой бумаги. На нём были круглые очки, а на лице застыло выражение тревоги. – У меня есть дело об убийстве.
Фелисити отмахнулась от него. Она не занималась делами об убийствах. Ее сферой работы были городская политика, образ жизни, иногда истории о людях, которые умерли, съев что-то не то, но только не убийства. – Вы встречались с ним, верно? Общались?
– Я могу узнать и отправить вам эту информацию, если хотите.
Он этого не сделает. Он ответил на ее звонок лишь для того, чтобы лишить ее возможности написать об окружном прокуроре Томе Дэниелсе, который не ответил на запросы о комментарии к моменту публикации статьи. Сейчас он будет тянуть время до следующей публикации, когда все уже забудут странное снисходительное соглашение с Джеймсос Хэммондом, симпатичным студентом колледжа, чье многообещающее будущее на короткое время оказалось под угрозой из-за нападения на девушку, которая посмеялась над ним на одной вечеринке.
– Вы можете взять дело об убийстве? – спросил Тодд, появившись в ее поле зрения.