Из книги «22 убийства Мэдисон Мэй» Макса Барри.


По телефону Фелисити Стейплз слушала окружного прокурора, который говорил ей, что она совершает ошибку. Его было тяжело расслышать из-за тиканья часов. «То, на что вы намекаете, просто неправильно», — сказал окружной прокурор. Он был прокурором округа; его звали Том Дэниелс. Они с Фелисити говорили до этого пару раз, и каждый раз его мнение о ней, казалось, становилось все хуже.


«Я ни на что не намекаю, — сказала она. — Я только задаю вопросы».


«Пожалуйста». Она видела его по телевизору, когда он был под давлением и не хотел отвечать: [Пожалуйста], а затем — тонкое изменение темы. Легкое нахмуривание бровей, выражающее одновременно и удивление, и боль от вопроса. Дэниелсу было за сорок, он был подозрительно загорелым, с великолепно выразительным лицом. «Сколько времени вы потратили на то чтобы придумать эту историю? Мне трудно поверить, что Брэндон считает что вы потратили время не зря».


Брэндон Аберман был редактором газеты. Она проигнорировала колкость, потому что, во-первых, это был отвлекающий маневр, а во-вторых, да, Брэндон определенно предпочел бы, чтобы она работала над чем-нибудь другим, желательно связанным с клопами.


«Молодой человек из влиятельной семьи уходит без отбывания наказания, несмотря на обилие доказательств…»


«Обилие», — сказал Дэниелс. — «Я так рад, что вы нашли применение своему диплому по английскому языку. Если бы вы были более знакомы с реалиями уголовного преследования, вы бы поняли, что мы должны заключить выгодную сделку, учитывая обстоятельства».


«Обстоятельства, на подобие, что семья общается с мэром?»


«Фелисити Стейплз», — сказал он тоном разочарованного родителя. [Фелисити Стейплз, подойди сюда. Ты устроила этот беспорядок?] «Я уверен, что для вашего таланта найдется лучшее применение, чем выуживание скандальных цитат из прокурора».


Редакция была огромным открытым пространством с темными столами, беспорядочно разбросанными под молчаливыми, гиперактивными телеэкранами. Стол Фелисити находился ближе к входу, рядом с лифтами, под часами. Слева и справа от нее располагались стеклянные кабинеты с закрытыми жалюзи, а впереди, за пустынной полосой столов, пустовавшей уже шесть месяцев, виднелись два великолепных окна, из которых открывался вид на небо, обрамленное небоскребами. Между ними висела доска объявлений, возле которой стояла Мелинда Гейнс, политический обозреватель и колумнист, с чашкой кофе. Мелинда подняла чашку и сделала осторожный глоток. Фелисити знала, что на доске объявлений висит внутреннее объявление о вакансии "менеджер по социальным сетям". Она знала это, потому что сама несколько раз изучала его. Каждый раз она решала, что эта должность не имеет никакого отношения ко всему, для чего она когда-либо училась, работала и во что верила, а также предлагает меньшую зарплату. Но это была также работа, которая определенно будет существовать через двенадцать месяцев, чего нельзя было сказать о ее собственной. Наблюдать за тем, как Мелинда Гейнс размышляет над этим за чашкой кофе, было ужасно, потому что Мелинде Гейнс было сорок четыре года, и она написала потрясающую серию статей, разоблачающих трех коррумпированных городских судей. Если Гейнс рассматривает "менеджера по социальным сетям", то судьба журналистики действительно предрешена. В буквальном смысле, вывешена там.


«Я довольна тем, как я использую свои таланты, спасибо, Том», — сказала Фелисити, потому что она не хотела словесно спорить с Томом Дэниелсом. Она хотела, чтобы он чувствовал себя комфортно, а затем уничтожить его в печати. Ей было тридцать три. Она могла многое сделать со своей жизнью. «Правда ли, что вы встречались с Хэммондами лично за ночь до того, как вы сняли обвинения?»


«Мне нужно посмотреть в своем дневнике».


Взгляд Фелисити на Мелинду Гейнс, размышляющую о будущем журналистики, прервала долговязая фигура Тодда, стажера, размахивающего листком желтой бумаги. На нем были круглые очки и тревожн На нём были круглые очки и встревоженное выражение лица. «У меня убийство».


Фелисити отмахнулась от него. Она не занималась убийствами. Она писала о политике, стиле жизни, иногда о людях, которые умерли, съев что-то несъедобное, но не об убийствах. «Вы встречались с ними когда-нибудь? В неформальной обстановке?»


«Я могу узнать и выслать вам эту информацию, если хотите».


Он этого не сделает. Он принял её звонок, чтобы отнять у неё линию, на которую окружной прокурор Том Дэниелс не ответил на запросы комментариев к моменту публикации этой статьи; теперь он будет тянуть её до следующего информационного цикла, когда никто не вспомнит о подозрительно мягкой сделке Джеймса Хэммонда, симпатичного студента, чьё светлое будущее ненадолго оказалось под угрозой из-за нападения на девушку, которая посмеялась над ним на вечеринке.


«Можешь взять убийство?» — спросил Тодд, подходя так, что оказался у неё на виду.