Отрывок из романа «22 убийства Мэдисон Мэй» Макса Барри
Фелисити Стейплз слушала в трубку, как окружной прокурор объяснял ей, что она совершает ошибку. Его голос едва пробивался сквозь тиканье часов.
— Ваши намёки просто не соответствуют действительности, — говорил Том Дэниелс. Он возглавлял окружную прокуратуру, и с каждым их разговором его мнение о Фелисити, казалось, падало всё ниже.
— Я ничего не намекаю, — ответила она. — Просто задаю вопросы.
— Бросьте. — Он использовал тот же приём, что и в телеинтервью, когда вопросы касались неудобных тем: «Бросьте», а потом плавный переход. Лёгкое потирание переносицы, смесь иронии и страдания на лице. Дэниелсу было за сорок, его смуглая кожа выглядела подозрительно ровной, а мимика могла бы украсить театральную сцену. — Сколько времени вы уже потратили на эту историю? Не верю, что Брэндон считает такое занятие разумным.
Брэндон Аберман был главным редактором газеты. Она проигнорировала колкость: во-первых, это была уловка, а во-вторых — да, Брэндон определённо предпочёл бы, чтобы она копала тему с клопами.
— Молодой человек из влиятельной семьи избегает тюрьмы, несмотря на горы доказательств…
— «Горы», — перебил Дэниелс. — Рад, что ваша филология нашла применение. Будь вы ближе к реалиям судопроизводства, то знали бы: мы заключаем лучшие сделки из возможных.
— Реалии вроде дружбы семьи с мэром?
— Фелисити Стейплз, — произнёс он тоном разочарованного родителя. Фелисити Стейплз, подойди сюда. Это ты устроила беспорядок? — Уверен, ваши таланты заслуживают лучшего, чем выуживание сенсаций у прокурора.
Редакция представляла собой огромное открытое пространство с тёмными столами, хаотично расставленными под мерцающими экранами телевизоров. Стол Фелисити стоял у лифтов, под часами. Слева и справа виднелись кабинеты с матовыми стёклами, а впереди, за пустующим полгода участком, два окна обрамляли небоскрёбами кусочки неба. Рядом с доской объявлений, изучая вакансию «менеджера соцсетей», с кружкой кофе замерла Мелинда Гейнс — политический обозреватель. Фелисити уже не раз читала это объявление. Каждый раз её грызла мысль: должность не имела ничего общего с тем, ради чего она училась, работала и во что верила, да и платили там меньше. Зато через год эта работа точно останется, в отличие её собственной. Вид задумавшейся Мелинды, которой было сорок четыре и которая разоблачила трёх коррумпированных судей, пугал. Если даже Гейнс размышляла о соцсетях — будущее журналистики было предрешено. Буквально висело на доске.
— Меня устраивает, как я применяю таланты, спасибо, — сказала Фелисити. Спорить с Дэниелсом она не хотела. Ей нужно было усыпить его бдительность, чтобы потом разобрать на части в статье. Ей тридцать три. Жизнь ещё позволяла выбирать. — Вы лично встречались с Хэммондами накануне снятия обвинений?
— Нужно проверить график.
Размышления Мелинды прервал долговязый стажёр Тодд, размахивая жёлтым листком. Круглые очки и вечное беспокойство на лице.
— У меня убийство.
Фелисити отмахнулась. Убийствами она не занималась. Её темы — городская политика, светская хроника, иногда истории о людях, подавившихся едой.
— Но вы же встречались с ними? Хоть раз?
— Уточню и сообщу, если хотите.
Он не сообщит. Ответил на звонок лишь затем, чтобы лишить её козыря: Окружной прокурор Том Дэниелс не ответил на запросы до публикации материала. Теперь будет тянуть время, пока новостная волна не смоет историю о мягком plea deal для Джеймса Хэммонда — перспективного студента, чьё светлое будущее едва не омрачилось изнасилованием девушки, посмеявшейся над ним на вечеринке.
— Можете взяться за убийство? — Тодд влез в поле её зрения.