Отрывок из «22 убийства Мэдисон Мэй» – Макс Барри
Фелисити Стейплс слушала, как из трубки телефона окружный прокурор объяснял ей, какую ошибку она совершает. Разобрать его слова было непросто – мешало громкое тиканье часов.
– То, на что вы намекаете, совершенно не соответствует действительности, – раздраженно отметил прокурор.
Его звали Том Дэниелс, и он занимал пост окружного прокурора. Ему уже не в первый раз приходилось общаться с Фелисити Стейплс, и каждый раз его мнение о ней, казалось, ухудшалось.
– Ни на что я не намекаю, – ответила она. – Просто задаю вопросы.
– Прошу вас... – Он произнес это слово с тем же снисходительным тоном, который она не раз слышала в телевизионных интервью, когда журналисты касались неудобных тем. Сначала «прошу вас», а затем тема разговора незаметно меняется. Потом он едва заметно морщит лоб, выражая одновременно и недовольство, и насмешку. Дэниелсу было за сорок, загар его выглядел как-то неестественно, но лицо оставалось чрезвычайно выразительным.
– Сколько времени вы потратили на это дело? Не могу поверить, что Брендон считает это разумным использованием рабочего времени.
Брендон Аберман был главным редактором газеты. Она пропустила колкость мимо ушей – во-первых, это была отвлекающая тактика, а во-вторых... если честно, Брендон действительно предпочел бы, чтобы она занималась чем-то другим. В идеале – материалом о постельных клопах.
– Молодой человек из влиятельной семьи избегает тюремного заключения, несмотря на обилие улик...
– Обилие? – перебил Дэниелс. – Как же я рад, что ваше филологическое образование нашло свое применение. Будь вы лучше знакомы с реалиями судебной системы, то понимали бы, что иногда мы вынуждены идти на сделки, исходя из обстоятельств.
– Каких, например? Вроде того, что семья преступника общается с мэром на светских раутах?
– Фелисити Стейплс, – произнес он тоном рассерженного родителя. «Фелисити Стейплс, подойдите-ка сюда! Это ты устроила этот бардак?»
– Я уверен, что вашим талантам можно найти куда лучшее применение, чем выуживание у прокурора громких цитат.
Редакция представляла собой огромное открытое помещение с темными столами, хаотично расставленными под беззвучно мерцающими экранами телевизоров. Стол Фелисити находился ближе к выходу, прямо под часами. По обе стороны от нее располагались кабинеты с матовыми стеклами, а спереди, за пустующим участком офисного пространства, который простаивал без дела уже полгода, два великолепных окна, сквозь которые виднелись небоскребы и клочок голубого неба. Между окнами висела доска объявлений, которую, держа в руках стаканчик кофе, рассматривала Мелинда Гейнс, политический обозреватель и обладательница собственной колонки в их газете. Мелинда поднесла чашку к губам и осторожно отхлебнула.
Фелисити знала, что на доске висит объявление об открытой вакансии «менеджера по соцсетям». А знала она это потому что сама точно так же рассматривала ее не раз. И каждый раз приходила к выводу, что эта вакансия не имеет совершенно ничего общего с ее образованием, опытом работы и жизненными ориентирами. Так еще и платили там меньше. Но зато через год эта работа все еще будет существовать – что нельзя было с такой же уверенностью заявить о ее собственной.
Наблюдать, как Мелинда Гейнс – женщина сорока четырех лет, за спиной которой громкие разоблачения трех коррумпированных судей – задумчиво разглядывает вакансию «менеджера по соцсетям», попивая кофе, было... пугающе. Если даже Гейнс задумывается о таком, то будущее журналистики и правда висит на волоске. А в буквальном смысле – на доске объявлений.
– Меня полностью устраивает то, какое применение находят мои таланты, спасибо за беспокойство, Том.
Фелисити не хотелось препираться с Томом Дэниелсом. Наоборот, ей хотелось заставить его расслабиться, а потом разнести в пух и прах в статье. Ей было всего тридцать три. Впереди целая жизнь, полная возможностей.
– Правда ли, что накануне снятия обвинений вы лично встречались с семьей Хэммондов?
– Придется проверить ежедневник.
Видимые размышления Мелинды Гейнс о судьбе журналистики прервал Тодд, нескладный стажер из их редакции. Он размахивал желтым листком. На его худом лице с круглыми очками застыло беспокойное выражение.
– У нас убийство.
Фелисити отмахнулась от него. Убийствами она не занималась. Ее интересовала городская политика, светская хроника, иногда истории о людях, трагически погибших от того, что съели что-то не то. Но не убийства.
– Ну когда-то ведь вы с ними встречались? Может, на каких-то мероприятиях.
– Если желаете, я могу уточнить информацию и выслать ее вам.
Ничего он не вышлет. Он ответил на ее звонок лишь для того, чтобы лишить ее возможности написать: «Окружной прокурор Том Дэниелс проигнорировал просьбу о комментариях до момента публикации статьи». Теперь он будет тянуть время, пока новостной цикл не сделает новый виток. Журналисты переключатся на что-то другое, и все забудут о подозрительно мягком приговоре Джеймса Хэммонда, симпатичного студента, чье светлое будущее едва не омрачилось из-за нападения на девушку, которая посмела посмеяться над ним на вечеринке.
– Может, все-таки возьмешь убийство? – спросил Тодд, настойчиво маяча у нее перед глазами.