Макс Барри
22 убийства Мэдисон Мэй
По телефону Фелисити Стейплс слушала окружного прокурора, который убеждал ее, что она совершает большую ошибку. Слышно его было плохо — из-за часов.
— То, что вы утверждаете, — совершенно неверно, — сказал окружной прокурор. Его звали Том Дэниелс. Они с Фелисити уже говорили раньше, и с каждым разом его мнение о ней, казалось, становилось все хуже.
— Я ничего не утверждаю, — сказала она. — Я просто задаю вопросы.
— Да ладно. — Она уже видела, как он делает это по телевизору: если его прижимали к стенке вопросом, на который он не хотел отвечать, он говорил «да ладно» — и мягко переводил разговор на другую тему. Легкая морщинка на лбу, выражающая одновременно и удивление, и досаду. Дэниелсу было за сорок, загар у него был странный, но лицо — выразительное, почти театральное.
— Сколько времени вы уже копаетесь в этом деле? Мне трудно поверить, что Брэндон считает это разумной тратой вашего времени.
Брэндон Аберман был главным редактором газеты. Она пропустила выпад мимо ушей — во-первых, это был прием отвлечь внимание, а во-вторых, да, Брэндон, несомненно, предпочел бы, чтобы она писала о чем-то другом. Например, о проблеме появления клопов в городе.
— Молодой человек из влиятельной семьи выходит сухим из воды, не проведя ни дня за решеткой, несмотря на обилие доказательств…
— Обилие, — перебил Дэниелс. — это вам не писать статьи. Если бы вы лучше знали, как на самом деле работает обвинение, вы бы поняли, что приходится заключать наилучшую возможную сделку, учитывая обстоятельства.
— Обстоятельства вроде того, что семья водит дружбу с мэром?
— Фелисити Стейплс, — произнес он с интонацией разочарованного родителя. Фелисити Стейплс, о чем вы? К чему вам это? — Я уверен, вы найдете более достойное применение своему таланту, чем охота за громкими цитатами от окружного прокурора.
Редакция представляла собой огромное открытое пространство, уставленное темными столами под мерцающими телевизионными экранами. Стол Фелисити стоял у входа, рядом с лифтом, прямо под часами. По бокам — стеклянные кабинеты с закрытыми жалюзи. Впереди — множество пустых рабочих мест, заброшенных уже более полгода, а дальше — два окна с видом на небо, обрамленное небоскребами. Между ними — доска объявлений, у которой стояла с кружкой кофе политический обозреватель и колумнист Мелинда Гейнс. Она подняла кружку и медленно сделала глоток.
Фелисити знала, что на доске висит внутреннее объявление о вакансии «менеджер по социальным сетям». Она уже не раз его разглядывала. Каждый раз решала, что эта работа не имеет ничего общего ни с тем, чему она училась, ни с тем, к чему стремилась, ни с тем, во что верила. Да и платили меньше. Но в отличие от ее текущей должности, эта вакансия наверняка существовала бы и через год. Ужасно было наблюдать, как Мелинда Гейнс рассматривает эту табличку с кофе в руке, потому что Мелинде было сорок четыре, и она написала целую серию громких разоблачений трех коррумпированных городских судей. Если даже она задумывалась о должности «менеджера по соцсетям», то конец журналистике действительно был близок. Причем буквально — он был напечатан и приколот к стене.
— Том, я вполне довольна тем, как я использую свои навыки, — сказала Фелисити. Ей не хотелось словесно сражаться с Томом Дэниелсом. Она хотела, чтобы он расслабился — и тогда она разнесет его в статье. Ей было тридцать три. В жизни она еще могла многое успеть.
— Это правда, что вы лично встречались с Хаммондами накануне, когда сняли обвинения?
— Мне нужно посмотреть в календарь.
Ее обзор на Мелинду Гейнс и будущее журналистики заслонил долговязый Тодд — стажер — с желтым листом бумаги в руке. На носу у него были круглые очки, а на лице — тревожное выражение.
— У меня убийство, — сказал он.
Фелисити отмахнулась. Убийствами она не занималась. Ее сфера — городская политика, лайфстайл, иногда истории о людях, умерших после поедания чего-то сомнительного. Но не убийства.
— Но вы же их встречали, хоть однажды? На каком-нибудь приеме?
— Я могу узнать и прислать вам эту информацию, если хотите.
Он этого не сделает. Он взял трубку только для того, чтобы лишить ее возможности написать: «Окружной прокурор Том Дэниелс не ответил на запрос комментария к моменту публикации материала». А теперь он будет кормить ее обещаниями, пока не наступит следующий виток новостей, и никто уже не вспомнит о подозрительно мягком соглашении по делу Джеймса Хаммонда — симпатичного студента, чье светлое будущее на мгновение оказалось под угрозой из-за нападения на девушку, которая осмелилась посмеяться над ним на вечеринке.
— Ты можешь заняться убийством? — спросил Тодд, снова появившись у нее перед глазами.