ПОЛОСТАН

Нил Стивенсон


Там, между железнодорожным узлом и паромным причалом, он обнаружил закусочную. Он устроился за столиком, попивая кофе и смакуя кусок вишнёвого пирога – на дворе стоял вишнёвый сезон – и ждал прихода Дон.

Хотя Дон сложно было не заметить, он не узнал её, пока она не подошла почти вплотную к его столику. Она вытянулась на дюйм-другой и теперь, даже без каблуков, была выше обычного мужчины. Но дело было не только в этом. То, через что ей довелось пройти, изменило её походку, её манеру держать себя. И не в худшую сторону. На смену ребяческому задору фермерской девчушки Дон, коей она была в 1932 году, пришло невозмутимое самообладание, бдительность без намёка на страх.

Они оба понимали, что встреча их пройдёт без объятий и каких-либо других проявлений дружеской расположенности. Обстоятельств, при которых тридцатилетнего бакалавра техники могли застать за беседой с девушкой старшего школьного возраста, было не так уж много. Легенда, которую они использовали в Индиане – что она была его кузиной, приехавшей в город из деревни на несколько дней – здесь не сработает. Правду же о том, что женщины его в принципе не интересовали, нельзя было озвучивать даже в Сан-Франциско. Он привстал и пожал ей руку, жестом пригласив занять место напротив. Если кто-нибудь из сталелитейной компании увидит их вдвоём и начнёт задавать вопросы, можно будет ответить, что он собеседует девушку на должность секретаря.

– Дон мертва, – объявила она.

– Я видел статью в газете. Из Северной Дакоты. Так и думал, что это можешь оказаться ты.

Она приподняла бровь. Она осваивала искусство мимики – говорить, не произнося слов.

– Стоило им узнать, что это была не Бонни Паркер, как они сразу утратили интерес, – добавил он.

Она кивнула, потянувшись к меню.

– И как вас теперь называть, юная леди?

– Ав... Аврора. – она запнулась на первом гласном: к звучанию нового имени ей ещё предстояло привыкнуть.

– Твой папа называл тебя так, когда вы вдвоём говорили по-русски, – вспомнилось ему, – Произносил с таким выраженным звуком «р»: «Авр-рора». Что ж, Аврора, так Аврора. – он пожал плечами и ухмыльнулся, – А я по-прежнему просто Боб.

К столику подошла официантка, бросившая на Дон оценивающий взгляд. Боб воспользовался моментом, чтобы сделать то же самое. Тем летом в Колумбии он наблюдал за тем, как Дон, по её же собственному выражению, занималась «спасением утопающих». Её начальное положение было немногим лучше, чем у бездомного: она добывала или шила вручную одежду, приличную достаточно, чтобы её не вышвырнули из салона красоты. Дела шли в гору, и со временем она могла чувствовать себя Золушкой на балу у генералов и светских дам. С тех пор Дон пережила не одну череду взлётов и падений. Боб заключил, что она всё ещё восстанавливалась после последней неудачи. Утреннее солнце, пробивавшееся в закусочную через окно, подсветило толстый слой тонального крема на её лице, скрывавшего нечто, что девушка явно не хотела выставлять напоказ.

Она выглядела уставшей, расслабленной, старше своих лет. Она заказала хэш с яйцами: будет продолжать в том же духе – и, возможно, со временем её платье перестанет на ней так болтаться. Бобу хотелось спросить, когда она в последний раз полноценно обедала, но он решил не озвучивать свои мысли.

– Как твоя скрипка? – глуповатый вопрос, учитывая, что пришла Аврора сюда с одним маленьким чемоданчиком.

– Сгорела в огне. Наверное, оно и к лучшему.

– Ты вся в отца, – вырвалось у него. Боб поморщился: своими словами он наверняка сыпал соль на свежую рану. Дон искоса взглянула на него. Бобу мысленно наказал себе почаще вспоминать о том, что ей всего восемнадцать.

Несколько раз она бросала быстрый взгляд в сторону кассового аппарата. Боб догадался, что её внимание привлекла стойка с газетами.

– Я немного отстала от жизни за последние пару недель. Навещала родню. Там, где они живут, никаких газет. Есть новости по Бонни и Клайду?

Он покачал головой.

– Боюсь, шайку Бэрроу потеснили с первых полос их коллеги по цеху. Диллинджер сбежал. Джорджа Келли-«Пулемёта» закрыли на пожизненное. Думаю, он окончит свои деньки в Алькатрасе.

– Что это?

Стали приносить еду. Боб сообразил, что Аврора, прожёвывая пищу, побуждала его говорить, чтобы сама могла как следует наброситься на еду. Так что он рассказал ей о новом руководстве Алькатраса и об их планах. Он тянул время, предаваясь воспоминаниям о событиях в Колумбии. Он посвятил её, с кем из Интернационала ему удалось познакомиться в этих окрестностях, главным образом, в бухте Беркли.

Зашёл мужчина, занявший место за соседним столиком. После этого Боб сменил тему разговора на проектирование моста. Вскоре Аврора закончила с обедом, без стеснения позволив Бобу заплатить за неё и заодно купить ей билет на паром. То были привилегии женственности: то, что никогда бы не пришло в голову девчушке Дон в синих джинсах и что Аврора теперь принимала как должное.