ПОЛОСТАН. Нил Стивенсон
Там, между железнодорожным вокзалом и паромным причалом, он нашел закусочную. Он сидел за столиком, огороженным с двух сторон, потягивал кофе, к которому подали вишневый пирог — сезон вишни был в самом разгаре, — и ждал, когда появится Дон. Несмотря на ее заметную внешность, он узнал ее, только когда она уже почти подошла к его столику. Она подросла на дюйм или два и теперь, даже без каблуков, ростом была выше среднего мужчины. Но дело было не только в этом. То, что ей пришлось пережить, изменило ее манеру держаться, двигаться. И не в худшую сторону. Энтузиазм резвой девчонки с фермы — Дон версии 1932 года — сменился холодным самообладанием, настороженностью, в которой, впрочем, не было страха.
Они оба знали, что приветственные объятия и другие выражения взаимной симпатии неуместны. Не так много было ситуаций, допускающих невинную беседу холостого инженера тридцати четырех лет с девочкой, едва закончившей школу. Легенда, которую они использовали в Индиане — о кузине из деревни, приехавшей в город на пару дней навестить — здесь бы не сработала. А правду, которая устранила бы любые подозрения, — она заключалась в том, что женщины его вообще не интересовали, — произнести вслух, даже здесь, в Сан-Франциско, было просто немыслимо. Он встал, чтобы пожать ей руку, затем приглашающим жестом указал на сиденье напротив. Если кто-то из сталелитейной компании увидит их вместе и начнет задавать вопросы, он скажет, что проводил собеседование с претенденткой на должность секретарши.
— Дон умерла, — объявила она.
— Да, было в газетах. В Северной Дакоте. Я и подумал — не ты ли это.
Она подняла бровь в ответ — училась управлять мимикой так, чтобы говорить без слов.
— Но как только газетчикам стало ясно, что это не Бонни Паркер, они сразу потеряли к этой истории интерес, — добавил он.
Она кивнула и потянулась за меню.
— Ну как мне теперь вас называть, юная леди?
— Ав…О-рора — она запнулась на первом слоге не вполне еще привычного ей самой имени.
— Твой отец так тебя когда-то называл, когда вы разговаривали по-русски, — припомнил он, — только с четким «в» — Аврора. Но пусть будет О-рора. — Он пожал плечами и усмехнулся. — А я по-прежнему Боб.
Подошедшая официантка уставилась на нее в ожидании заказа, и Боб тоже воспользовался моментом, чтобы рассмотреть девушку повнимательнее. Тем летом в Вашингтоне он наблюдал, как она «строила жизнь из подручного материала» — так она это называла. Перебиваясь случайными заработками, находила на развалах блошиных рынков или шила сама вполне приличную одежду, в которой ее бы не выгнали из салона красоты. В конце концов, она вскарабкалась до той ступеньки, с которой можно было отправляться настоящей Золушкой на бал и танцевать среди армейских генералов и светских матрон. С тех пор она пережила несколько периодов взлетов и падений. Боб прикинул, что сейчас она где-то на полпути наверх после последней черной полосы. Утреннее солнце, светившее сквозь окно закусочной, обнаруживало толстый слой пудры на одной щеке, скрывавшей то, что ей не хотелось показывать.
Она выглядела усталой, изможденной, старше своих лет. Если бы она почаще заказывала яичницу с беконом, как сейчас, то это платьице быстро заполнилось бы плотью. Он хотел спросить, когда ей в последний раз удалось толком поесть, но сдержался.
— Скрипка все еще с тобой? — вопрос был довольно глупый, потому что у нее с собой был лишь маленький чемоданчик.
— Сгорела во время пожара. Может и к лучшему.
— Ты настоящая копия своего отца.
Слова вырвались, и Боб тут же о них пожалел, подумав, что это соль на открытую рану. Но она лишь криво усмехнулась в ответ. Он постоянно напоминал себе, что ей всего восемнадцать.
Аврора пару раз бросала взгляды в сторону кассы. Боб догадался, что она высматривает стенд с газетами.
— Совсем не слежу за новостями в последние две недели. Семью навещала, а там нет газет. Что слышно о Бонни и Клайде?
Он покачал головой.
— Боюсь, что банду Бэрроу с первых полос оттеснили конкуренты. Диллинджер устроил побег. Пулемет Келли получил пожизненное. Наверное, закончит свои дни в Алькатрасе.
— Что за Алькатрас?
Принесли еду. Боб догадался — Аврора задала вопрос, не переставая поглощать яичницу, в расчете на то, что пока он говорит, она сможет от души поесть. Так что он стал рассказывать ей про новое руководство Алькатраса, и что они планируют сделать на этом острове. Он говорил, чтобы заполнить время, вспоминая о событиях того лета в Вашингтоне. Рассказал о новых контактах в Интернационале, которые ему удалось установить в этих краях, в основном по ту сторону залива, в Беркли.
Мимо них прошел мужчина и сел за соседний столик. С этого момента Боб говорил только о проекте моста. Аврора довольно быстро управилась с едой, не выказав ни тени смущения, когда Боб оплатил счет, а потом купил ей билет на паром. Дон — девочке в голубых джинсах не пришло бы в голову воспользоваться преимуществами слабого пола. Но теперь она принимала это как должное.