«ПОЛОСТАН», Нил Стивенсон

Там, между железнодорожной станцией и паромным причалом, он нашел закусочную. Он сел за столик, выпил кофе и съел кусок вишневого пирога – в это время собирали вишню – и принялся ждать Доун.

Он не узнал ее, пока она не подошла к столику. Она подросла еще на вершок или два, и теперь, даже на туфлях без каблуков, выглядела выше среднего мужчины. Но дело было не только в этом. Ей уже довелось пережить многое, что изменило ее манеру поведения и походку. И не в худшую сторону. На смену легкомысленному энтузиазму фермерши 1932 года пришла холодная уверенность в себе, настороженность без страха.

Они оба знали, что не будет никаких обнимашек, ни прочих проявлений взаимных чувств. Тридцатилетнего инженера-холостяка и так слишком часто можно было застать в компании девушки, которая еще достаточно молода, чтобы ходить в школу. Прикрытие, которое они использовали в Индиане, – что она его кузина, приехавшая в город из деревни на несколько дней погостить – здесь не прокатит. А заикаться о том, что он совершенно не интересуется женщинами, нельзя было даже в Сан-Франциско. Он поднялся, чтобы пожать ей руку, а затем жестом пригласил присесть напротив. Если работник какой-либо сталелитейной компании увидел бы их и стал задавать вопросы, он сказал бы, что собеседует ее на должность секретаря.

«Доун умерла», – заявила она.

«Я видел статью в газете. Из Северной Дакоты. Подумал, что это ты». В ответ она подняла бровь. Она училась сохранять выражение лица – говорить без слов.

«Как только они поняли, что это не Бонни Паркер, им стало неинтересно», – добавил он.

Она кивнула, затем потянулась за меню.

«Итак, как вас называть, юная леди?»

«Ав-Аврора». Она споткнулась на первом слоге, так как не привыкла знакомиться.

«Ваш отец называл вас так, когда вы вместе говорили по-русски», - вспомнил он. «Произносил его через «в» - «Аврора». Но это Рора». Он пожал плечами и усмехнулся. «Я же просто Боб».

Подошла официантка и оценивающе смерила ее взглядом, дав Бобу повод сделать то же самое. Тем летом в Вашингтоне он наблюдал за тем, как она, по ее выражению, «набирает обороты». Одеваясь сначала как бродяжка, после она раздобыла или сшила сама достаточно приличную одежду, чтобы ее не выгнали из парикмахерской. В конце концов она поднялась по карьерной лестнице и смогла стать Золушкой на балу с генералами армии и светскими матронами. С тех пор в ее жизни были свои взлеты и падения. По оценкам Боба, она была примерно на полпути к успеху после последней неудачи. Лучи утреннего солнца, пробивавшиеся в окно закусочной, высветили полоску тонального крема в уголках губ, скрывавшего то, что она не хотела выставлять напоказ.

Она выглядела усталой, сухопарой, старше своих лет. Но яичница с хашем, которую она заказала, была бы хорошим дополнением к ее внешнему облику. Он подумал, не спросить ли ее, когда она в последний раз ела нормальную пищу, но решил промолчать.

«У вас осталась скрипка?» Это был немного глупый вопрос, поскольку все, что она привезла с собой, – это был маленький чемоданчик.

«Сгорела при пожаре. Наверное, к лучшему».

«А ты и впрямь как старая глыба». Даже сказав это, Боб поморщился, подумав, что это чересчур. Но она лишь бросила на него язвительный взгляд. Ему приходилось постоянно напоминать себе, что ей всего лишь восемнадцать.

Пару раз она бросала взгляд в сторону кассового аппарата. Теперь Боб понял, что она смотрит на газетный стеллаж. «Последние пару недель я была немного не в курсе событий. Навещала родственников. Там, где они живут, газет нет. Есть новости о Бонни и Клайде?»

Он покачал головой. «Боюсь, что банду Барроу вытеснили с первых полос конкуренты. Диллинджер сбежал. Пулеметчика Келли посадили пожизненно. Возможно, он закончит свои дни на Алькатрасе».

«Что это?»

Стали появляться блюда. Боб понял, что Аврора в перерывах между едой побуждает его говорить, чтобы успеть запихнуть еду в рот. Поэтому он рассказал о новом начальнике Алькатраса и о проекте реорганизации тюрьмы. Далее он стал вспоминать о событиях в Вашингтоне. Он рассказал ей о своих контактах с Интернационалом в этих краях, на другом берегу залива, в Беркли.

Вошел мужчина и сел в соседнюю кабинку. После этого Боб просто рассказывал о проекте моста. Когда Аврора закончила есть, что не заняло много времени, она без колебаний позволила ему заплатить за еду, а затем купить ей билет на паром. Это были прерогативы женственности, которые никогда бы не пришли в голову девушке Доун в голубых джинсах, но которые она теперь принимала как должное.