Там, между железнодорожной станцией и паромным причалом он нашел кафе. Он занял столик с парой сидений с высокими спинками, пил кофе, ел порцию вишневого пирога — главное блюдо сезона — и ждал Доун.

Несмотря на ее эффектную внешность он не узнал ее, пока она не подошла совсем близко. Она выросла еще на дюйм-другой и теперь даже без каблуков была выше среднестатистического мужчины. Но дело было не только в этом. Пережитые события изменили ее манеру держаться и двигаться, и не в худшую сторону. Озорной задор сельской девчонки Доун образца 1932 года сменился самообладанием и осмотрительностью без робости.

Они оба знали, что обойдутся без объятий и других проявлений взаимных чувств. Существует не так много причин, чтобы холостой тридцатидвухлетний инженер мог мило беседовать с юной девушкой, которой еще впору ходить на уроки. Здесь не пройдет легенда, которой они пользовались в Индиане, — якобы она его кузина, приехала в город из деревни погостить пару дней. А сказать вслух как есть — что женщины его вообще не интересуют — было невозможно даже в Сан-Франциско. Он пожал ей руку, поднявшись с места, и указал на сиденье напротив. Если вдруг их увидит какой-нибудь любопытный из сталелитейной компании, он скажет, что проводит собеседование на должность секретарши.

— Доун мертва, — объявила она.

— Я видел статью в газете. Из Северной Дакоты. Как раз подумал, не ты ли это.

Она подняла бровь. Она только училась пользоваться своим лицом и выражать мысли без слов.

— Как только выяснилось, что это не Бонни Паркер, у них пропал интерес, — добавил он.

Она кивнула и потянулась за меню.

— И как же мне вас называть, леди?

— Ав... Аурора.

Она запнулась на первом слоге — еще не привыкла произносить собственное имя.

— Отец звал тебя так, когда вы с ним говорили по-русски, — припомнил он. — Он произносил это через «в» — Аврора. Но правильно Аурора, — он пожал плечами и ухмыльнулся. — Я все еще просто Боб.

Подошедшая официантка окинула ее изучающим взглядом. Боб воспользовался ситуацией и сделал то же самое. Тем летом в Вашингтоне она на его глазах «расправляла крылья», как она сама это называла. Вначале ее можно было принять чуть ли не за бродягу, но постепенно она раздобыла или сшила достаточно приличной одежды, чтобы ее не вышвырнули из салона красоты. В конце концов она настолько преуспела, что могла бы блистать на любом балу в присутствии генералов армии и великосветских дам. С тех пор она пережила несколько взлетов и падений. По прикидкам Боба, сейчас она была примерно на полпути к восстановлению от последнего краха. Лучи утреннего солнца, бившие в окна, осветили на ее лице густое пятно тонального крема, что-то скрывавшее от посторонних глаз.

Она выглядела усталой и опустошенной и казалась старше своих лет. Впрочем, если и дальше налегать на яйца и хэш, которые она заказала сейчас, это помогло бы прийти в форму. Он хотел было спросить, когда она нормально ела в последний раз, но передумал.

— Скрипка еще с тобой?

Слегка глупый вопрос, учитывая, что при ней был только маленький чемоданчик.

— Сгорела в пожаре. Наверное, к лучшему.

— Ты вся в отца.

Боб поморщился, произнеся это. Пожалуй, слишком чувствительная тема. Но Аурора ответила лишь насмешливым взглядом. Ему приходилось напоминать себе, что ей всего восемнадцать.

Она несколько раз посматривала в сторону кассы. Теперь Боб догадался, что ее интересовала газетная стойка.

— Я малость отстала от жизни в последние пару недель. Навещала родных, там нет газет. Слышно что-нибудь про Бонни с Клайдом?

Он покачал головой.

— Боюсь, конкуренты потеснили шайку Бэрроу с первых полос. Диллинджер сбежал. Пулемета Келли упекли на пожизненное. Скорее всего, закончит свои дни в Алькатрасе.

— Это что?

Заказ уже был готов, и Боб понял, что вопрос прозвучал из ее набитого рта не просто так. Пока он будет говорить, она сможет вплотную заняться едой. Тогда он рассказал о новой администрации Алькатраса и ее планах на остров. Затем, чтобы заполнить время, вспомнил события в Вашингтоне. Сообщил о своих контактах с местным Интернационалом — главным образом в Беркли на том берегу залива.

Вошел мужчина и занял соседний столик. После этого Боб не говорил ни о чем кроме проекта моста. Покончив с едой (что заняло немного времени), Аурора без всякого стеснения позволила ему расплатиться и купить ей билет на паром. О подобных женских привилегиях и не помышляла девчонка Доун в синих джинсах — а теперь она принимала их как должное.