Там, между железнодорожным вокзалом и паромной пристанью, он нашёл закусочную. Он сидел за столиком, пил кофе и ел кусочек вишневого пирога — сейчас как раз был сезон вишни — и ждал Дон.


Несмотря на то, что она была очень заметной, он не узнал ее, пока она не подошла почти вплотную к нему. Она выросла еще на дюйм или два и теперь, даже в туфлях на плоской подошве, была выше среднестатистического мужчины. Но дело было не только в этом. Она прошла через то, что изменило ее осанку и походку. Даже не в худшую сторону. На смену ее наивному подростковому веселью 1932 года пришли холодное равнодушие, рассудительность и бесстрашие.


Они оба знали, что не будет ни объятий, ни каких-либо других проявлений нежности. Существовало не так много обстоятельств, при которых можно было бы увидеть за беседой тридцатилетнего холостого инженера с девушкой, которая была ещё достаточно молода, чтобы учиться в старшей школе. Легенду, которую они использовали в Индиане, — что она его кузина из деревни, приехавшая в город на несколько дней, — здесь бы не сработала. А правду — что он вообще не интересовался женщинами — нельзя было произносить вслух, даже в Сан-Франциско. Он встал, чтобы пожать ей руку, затем указал на скамью напротив. Если бы кто-нибудь, связанный со сталелитейной компанией, случайно бы увидел их и стал задавать вопросы, он бы сказал, что проводит с ней собеседование на должность секретаря.


— Дон мертва, — заявила она. — Я видела статью в газете. Из Северной Дакоты. Подумала, что это можешь быть ты, — она приподняла бровь. Она училась выражать свои мысли без слов.


— Как только они поняли, что это была не Бонни Паркер, они потеряли интерес, — добавил он.


Она кивнула и потянулась за меню.


— Итак, как мне называть вас, юная леди?


— Ав…Аврора, — она запнулась на первом слоге, не привыкнув произносить своё имя.


— Твой папа называл тебя так, когда вы говорили по-русски, — вспомнил он. — Произносил его с буквой «в» — «Аврора», но это и есть Аврора, — он пожал плечами и ухмыльнулся. — А я по-прежнему просто Боб.


Подошла официантка и окинула ее взглядом, давая Бобу повод сделать то же самое. Тем летом в Вашингтоне он наблюдал, как она «пробивает себе дорогу», как она это называла. Начав чуть ли не с уровня бродяги, она нашла, или сшила вручную, достаточно приличной одежды, чтобы её не выгнали из салона красоты. В конце концов она поднялась по карьерной лестнице до такой степени, что смогла стать настоящей Золушкой на балу с армейскими генералами и светскими дамами. С тех пор она пережила несколько циклов взлетов и падений. Боб предположил, что она уже почти оправилась от последней аварии. Утреннее солнце, заглядывавшее в окно закусочной, осветило толстый слой тонального крема на одной стороне её лица, скрывающий то, что она не хотела показывать.


Она выглядела уставшей, осунувшейся, старше своих лет. Но яйца и окрошка, которые она заказала, были бы ей к лицу, если бы она продолжала в том же духе. Он хотел спросить её, когда она в последний раз нормально ела, но передумал.


— Скрипка всё ещё у тебя? — Это был немного глупый вопрос, поскольку из того, что она взяла с собой, был только ее маленький чемоданчик.


— Потеряла ее в огне. Наверное, это к лучшему.


— Ты вся в отца, — сказав это, Боб поморщился, подумав, что это прозвучало чересчур грубо. Но она лишь бросила на него косой взгляд. Ему приходилось постоянно напоминать себе, что ей всего восемнадцать.


Она пару раз взглянула на кассу. Только сейчас Боб понял, что она смотрит на газетную стойку.


— Я была немного занята последние недели. Навещала семью. У них нет газет. Есть новости о Бонни и Клайде?


Он покачал головой.


— Боюсь, что конкуренты вытеснили банду Бэрроу с первых полос. Диллинджер сбежал. Пулемётчика Келли пожизненно посадили за решётку. Он, вероятно, проведет конец своей жизни в Алькатрасе.


— Что это? — спросила я.


Еда начала появляться на столе. Боб понял, что Аврора между укусами подталкивала его к разговору, чтобы она могла запихнуть побольше еды в свой рот. Поэтому он рассказал о новом руководстве Алькатраса и о том, что они планируют делать с этим местом. Затем он стал заполнять время воспоминаниями о том, что произошло в Вашингтоне. Он рассказал ей о связях, которые он установил с «Интернешнл» в этих краях, в основном по другую сторону залива в Беркли.


Вошёл мужчина и сел за соседний столик. После этого Боб просто говорил о проекте моста. Когда Аврора закончила есть, что заняло совсем немного времени, она без колебаний позволила ему заплатить за её обед, а затем купить ей билет на паром. Это были привилегии женщины, которые никогда бы не пришли в голову девушке по имени Дон в синих джинсах, но которые теперь она считала своими.