Polostan
Нил Стивенсон

Там, между железнодорожным терминалом и паромным причалом, он нашел закусочную. Он сел за столик, выпил кофе и съел кусок вишневого пирога — сейчас был сезон вишни — и стал ждать Дон.

У неё был особый тип внешности, из-за которого он не узнавал её до тех пор, пока она не приблизилась к его столику вплотную. Она подросла еще на дюйм-два и теперь, стоя на каблуках, в аккурат была выше среднего мужского роста. Но дело было не только в этом. Она прошла через многое, — и это изменило ее манеру держаться и двигаться. И не в худшую сторону. На смену игривому задору фермерской девчонки — Дон образца 1932 года, — пришла холодная уверенность в себе, настороженность без страха.

Они оба знали, что никаких объятий и прочих проявлений взаимных чувств не будет. Было не так уж много обстоятельств, при которых тридцатилетнего инженера-холостяка можно было застать беседующим с девушкой, достаточно юной для посещения средней школы. Легенда, которой они пользовались в Индиане, — что она его деревенская кузина, приехавшая на несколько дней погостить, — здесь не пройдёт. А правду — состоявшую в том, что он совершенно не интересуется женщинами, — нельзя было произносить вслух даже в Сан-Франциско. Он поднялся, чтобы пожать ей руку, а затем жестом указал на противоположную скамью. Если кто-нибудь, связанный со сталелитейной компанией, увидит их и станет задавать вопросы, он скажет, что устраивал ей собеседование на должность секретаря.

— Дон умерла, — объявила она.

— Я видел статью в газете. В Северной Дакоте. Подумал, что это можешь быть ты. — В ответ она приподняла бровь. Она училась пользоваться своим лицом — общаться без слов.

— Как только они поняли, что это не Бонни Паркер, они потеряли интерес, — добавил он.

Она кивнула, затем потянулась за меню.

— Итак, как мне вас называть, юная леди?

— Ав… Аурора. — Она споткнулась на первом слоге — ей непривычно было произносить собственное имя вслух.

— Твой отец называл тебя так, когда вы вместе говорили по-русски, — вспомнил он. — Произносил его через «в» — «Аврора». Но Аурора так Аурора. — Он пожал плечами и усмехнулся: — А я по-прежнему просто Боб.

Официантка подошла и смерила её взглядом, дав Бобу повод сделать то же самое. Тем летом в Вашингтоне он наблюдал за тем, как она, по ее выражению, «набирает обороты». Ведя поначалу чуть ли не бродяжническую жизнь, она раздобыла или сшила вручную достаточно приличной одежды, чтобы ее не выгнали из салона красоты. В конце концов она поднялась по карьерной лестнице и смогла стать настоящей Золушкой на балу, где царили армейские генералы и светские матроны. С тех пор она несколько раз подряд поднималась и падала. По прикидкам Боба, она уже наполовину восстановилась после недавнего происшествия. Утреннее солнце, проникающее в окно закусочной, подсветило полоску тонального крема, — он покрывал лицо с одной стороны, пряча то, что она не хотела показывать другим.

На вид она была уставшей, осунувшейся и казалась старше своих лет. Ну а если она, как сейчас, будет и дальше заказывать только яичницу с хашем, то угробит свою внешность ещё больше. Но яичница с хашем, которую она заказала, поможет ей дополнить это платье, если она будет продолжать в том же духе. Он подумал, не спросить ли ее, когда она в последний раз питалась нормальной едой, но не стал.

— Всё ещё таскаешь с собой скрипку? — Это был немного глупый вопрос, поскольку все, что она привезла с собой, — это маленький чемоданчик.

— Потеряла при пожаре. Наверное, к лучшему.

— Ну, ты и впрямь как яблочко от яблони. — Едва сказав это, Боб поморщился: вышло слишком лично. Но она лишь бросила на него язвительный взгляд. Ему приходилось постоянно напоминать себе, что ей всего восемнадцать.

Пару раз она бросала взгляд в сторону кассового аппарата. Наконец Боб понял, что она смотрит на газетный стеллаж:

— Я на пару недель подвыпала из новостей. Навещала родственников. Там, где они живут, газет нет. Есть что новенькое о Бонни и Клайде?

Он покачал головой:

— Боюсь, что банду Бэрроу вытеснили с первых полос конкуренты. Диллинджер сбежал. Пулеметчика Келли посадили пожизненно. Возможно, он закончит свои дни на Алькатрасе».

— Где?

Им уже начали приносить еду. Боб понял, что Аурора передаёт ему инициативу в разговоре, чтобы в промежутках успевать прожёвывать пищу. Тогда он рассказал о новом руководстве Алькатраса и о том, что они планируют сделать с этим местом. Далее он стал вспоминать о том, что произошло в Вашингтоне. Он рассказал ей о своих контактах с Интернационалом в этих краях, в основном на другом берегу залива, в Беркли.

Вошел мужчина и сел за соседний столик. После его прихода Боб рассказывал только о проекте моста. Закончив есть — а это не заняло много времени, — Аурора без колебаний позволила ему заплатить за еду, а затем купить ей билет на паром. Это были прерогативы женственности, которые никогда бы не пришли в голову девушке Дон в голубых джинсах; но новая она приняла их как должное.