На пути от перрона к паромной пристани инженер-конструктор отыскал забегаловку. Он занял столик и, пока ждал Дон, успел подкрепиться чашкой кофе и пирогом с вишней — как раз наступил ее сезон.

При всей ее заметной внешности он узнал Дон лишь у самого столика. Она слегка вытянулась и теперь, без каблуков, была выше среднего роста. Но дело не только в нем. Жизненные перипетии изменили ее повадки, вплоть до движений. И далеко не в худшую сторону. За какой-то год распущенная девчонка с ранчо превратилась в сдержанную девушку, осторожную, но неопасливую.

Оба понимали: никаких объятий или иных проявлений чувств. Ведь поводов для встречи тридцатилетнего холостяка и девушки, которая годилась в старшеклассницы, было не так уж и много. В их ходовую легенду о том, что родственница из провинции приехала в город погостить, здесь никто бы не поверил. А сказать голую правду о том, что его совсем не интересовали женщины, мужчина не мог: о таких вещах не говорили вслух, даже в Сан-Франциско. Он встал с места, пожал руку и жестом пригласил сесть напротив. На тот случай, если их увидит кто-то из рабочего коллектива и начнет задавать вопросы, был уготован новый предлог: собеседование на должность секретаря.

— Дон ликвидирована, — сообщила она.

— Видел статью в газете. Новость из Северной Дакоты. Допускал, что твоих рук дело.

В ответ поднялась бровь. Она училась пользоваться мимикой, общаться без слов.

— Поняли, что бандитка не Бонни Паркер, и утратили интерес, — добавил он.

Она кивнула и потянулась к меню.

— И как к тебе обращаться, юная леди?

— Ав... Аврора, — запнулась она на первом слоге: еще не приноровилась выговаривать имя на английский манер.

— Так звал тебя отец, когда вы общались на русском языке, — припомнил он. — С присущей буквой «в». Аврора так Аврора, — пожал он плечами и ухмыльнулся. — А я по-прежнему Боб.

Подошла официантка и смерила девушку взглядом, что дало Бобу повод поступить так же. Этим летом в Вашингтоне он стал свидетелем ее, как она выразилась, «самозапуска». Аврора начала с низов: собрала и сшила из чужих обносков путный комплект одежды и устроилась в салон красоты. И до того пошла в гору, что могла, как Золушка, сменить лохмотья на роскошное платье и отправиться на бал с генералами и светскими дамами. С тех пор она пережила немало взлетов и падений. Боб прикинул, что Аврора не до конца оправилась от очередного удара судьбы. Утреннее солнце, бившее в окно, проявило на ее лице пласт тонального крема, который прятал от чужих глаз то, что она хотела.

Аврора выглядела усталой, истощенной, старше своих лет. Заказанный хэш с яйцами помог бы ей не выскользнуть из платья, съешь она его до конца. Боб намеревался спросить, когда она последний раз плотно обедала, но передумал.

— Скрипка при тебе? — последовал нелепый вопрос, ведь Аврора принесла с собой один чемоданчик.

— Сгорела. Может, оно и к лучшему.

— Вся в родителей, — сказав это, Боб поморщился: не хотел задеть за живое. Но она лишь бросила косой взгляд. Боб то и дело напоминал себе о том, что ей восемнадцать.

Аврора поглядывала в сторону кассы. И тут Боб понял: она смотрела на газетную стойку. — Я пару недель не выходила на связь. Навещала родных. Там, где они живут, нет газет. Есть новости о Бонни и Клайде?

Боб покачал головой. — Боюсь, банду Клайда вытеснили с первых полос конкуренты. Диллинджер бежал из тюрьмы. Пулемет Келли был приговорен к пожизненному заключению. Вероятно, он проведет остаток дней в Алькатрасе.

— Что это?

На столе появилась еда. Боб смекнул, что Аврора склоняла его к монологу, чтобы она успела затолкнуть все в рот. Он рассказал о новом руководстве Алькатраса, о планах на эту тюрьму. Затем коротал время, вспоминая о событиях в Вашингтоне. Не скупился на информацию о контрактах, заключенных с Интернационалом в этих краях, в основном через залив в Беркли.