Там, между железнодорожной станцией и пристанью, Боб нашел придорожное кафе. Он сидел за столиком, пил кофе с вишневым пирогом (был вишневый сезон) и ждал Дон.


Несмотря на запоминающуюся внешность, он узнал Дон, только когда она подошла почти вплотную. Она подросла еще на пару сантиметров и теперь, даже в туфлях без каблука, была выше большинства мужчин. Но это было не единственной переменой. Она по-другому держалась и двигалась. И ей это шло. Это была уже не та непоседливая деревенская девчонка, которую он видел в 1932, детская непосредственность сменилась холодной сдержанностью и осторожностью, но без страха.


Они оба понимали, что объятья или другие проявления чувств будут неуместны. Есть не так много ситуаций, в которых беседа 30-летнего холостяка-инженера с девушкой, которая могла бы быть старшеклассницей, не вызовет вопросов. Легенда, которую они использовали в Индиане — что она была его двоюродной сестрой, приехавшей в город на несколько дней — здесь бы не прокатила. А к правде — что женщины его вообще не интересуют — люди не были готовы даже в Сан-Франциско. Он встал, пожал Дон руку и жестом пригласил сесть напротив. На случай, если бы их увидел кто-нибудь из его компании и начал задавать вопросы, он заготовил ответ, что проводит собеседование на должность секретарши.


— Дон умерла, — сказала она.

— Я читал в газете. Северная Дакота. Так и подумал, что это можешь быть ты.

На этой фразе Дон подняла бровь. Она училась говорить без слов, используя только мимику.

— Они потеряли интерес, как только поняли, что это не Бонни Паркер. — добавил Боб. Она кивнула и взяла меню.

— И как вас теперь называть, юная леди?

— Ав… Аврора. — Она запнулась на первом слоге от непривычки произносить собственное имя.

— Тебя так называл твой отец, когда вы разговаривали по-русски, — вспомнил Боб. — С твердой «р». Ладно, Аврора так Аврора. Я все еще просто Боб, — сказал он с ухмылкой.


Подошедшая официантка начала разглядывать Аврору, дав повод Бобу сделать то же самое. Этим летом в Вашингтоне он наблюдал, как она «пробивает себе дорогу наверх», как она сама это называла. Будучи одетой лишь немногим лучше, чем уличная попрошайка, она раздобыла или сшила сама одежду, достаточно приличную, чтобы ее не выгнали из салона красоты. Со временем она, как Золушка, начала ходить на балы, в обществе генералов и знатных дам. С тех пор она прошла через несколько циклов взлетов и падений, и по мнению Боба, сейчас была в середине фазы подъема со дна. Утреннее солнце освещало часть ее лица, открывая то, что она предпочла бы скрыть — отпечаток лежащего на ней груза ответственности.


Она выглядела старше своего возраста, похудевшей и измотанной. Она заказала яичницу с картофельными оладьями, и если бы она обычно ела такую еду, она бы не была такой худой. Он хотел спросить, когда она в последний раз ела полноценный обед, но передумал.


— Взяла с собой скрипку? — глупый вопрос, так как все, что у нее было с собой — это маленький чемодан.

— Сгорела в пожаре. Может, это и к лучшему.

— Яблоко от яблони недалеко падает, — сказал Боб, и тут же спохватился, подумав, что сыпет соль на рану. Но она лишь нахмурилась. Ему пришлось напомнить себе, что ей всего лишь восемнадцать.


Она несколько раз бросила взгляд в сторону прилавка. Боб понял, что она смотрит на газеты.


— Последнюю пару недель я совсем не следила за тем, что происходит, навещала родственников. Там, где они живут, газет нет. Есть новости про Бонни и Клайда?

Боб помотал головой: — Боюсь, что банда Бэрроу теряет свою популярность, на фоне конкурентов. Диллинджер сбежал из тюрьмы. Пулеметчику Келли дали пожизненное. Скорее всего, он закончит жизнь в Алькатрасе.

— Это что?


На столе появилась еда. Боб понял, что Аврора задает вопросы, чтобы, пока он говорит, наброситься на еду. Он рассказал ей, что такое Алькатрас и что с ним планируют сделать. Затем он начал вспоминать о том, что было в Вашингтоне. Он рассказал ей о своих контактах с Интернационалом в здешних местах, в основном в Беркли.


В кафе зашел мужчина и сел за соседний столик. После этого Боб говорил только о строительстве моста. Когда Аврора расправилась с едой (это не заняло много времени), она не ни капли не возражала против того, чтобы Боб оплатил счет и купил ей билет на паром. Это были женские привилегии, о которых юная Дон в голубых джинсах даже не догадывалась, но нынешняя принимала как должное.