Там, между железнодорожным вокзалом и паромной пристанью, он нашел закусочную. Уселся в кабинке и в ожидании Дон заказал вишневый пирог — сезон ягод был в разгаре — и кофе.


Она выделялась из толпы, и все же он не узнал её, пока она не подошла к столику почти вплотную. Дон подросла ещё на пару дюймов и теперь даже без каблуков была выше среднего роста. Но дело было не только в этом. Испытания, через которые она прошла, изменили Дон. Не то чтобы в худшую сторону. Просто ее осанка, манера двигаться стали иными. На место бесшабашной жеребячьей игривости деревенской девчонки из тридцать второго года пришли хладнокровие и сдержанность. И настороженность, но без всякого испуга.


Оба понимали, что объятия и прочие явные проявления чувств невозможны. Если бы их увидели вместе, им и без того было бы непросто найти правдоподобную причину для свидания тридцатилетнего неженатого инженера с молоденькой девушкой, по возрасту старшеклассницей. Объяснение, которое они использовали в Индиане, — будто она его кузина из сельской глубинки, приехавшая в город на несколько дней, — здесь не годилось. Сказать чистую правду — что он вообще не интересуется женщинами, — было тем более невозможно, даже в Сан-Франциско. Боб встал, пожал ей руку, указал на сиденье напротив. Если кто-нибудь из сталелитейной компании увидит их, он скажет, что беседует с претенденткой на должность секретаря.


— Дон больше нет, — сообщила она.


— Я видел статью в газете. Из Северной Дакоты. Все гадал, не про тебя ли.


В ответ она лишь приподняла бровь. Пыталась объясняться с помощью одной мимики.


— Как только они поняли, что это не Бонни Паркер, сразу потеряли интерес, — добавил он.


Она кивнула, затем потянулась за меню.


— Итак, как мне вас называть, юная леди?


— Ав… Аурора. — Она запнулась на первом слоге, еще не привыкнув к новому имени.


— Твой отец называл тебя так, когда вы с ним говорили по-русски, — вспомнил Боб. — Он произносил через «в» — «Аврора». Но ведь это то же самое, что Аурора. — Он пожал плечами и усмехнулся. — А я по-прежнему просто Боб.


Подошедшая официантка разглядывала Аурору так же пристально, как и сам Боб. Тем летом в Вашингтоне с не меньшим он любопытством следил за тем, как Аурора, по ее выражению, «поднималась со дна». Поначалу находясь на грани нищеты, чтобы не потерять работу в салоне красоты, она сумела составить себе приличный гардероб, кое-что отыскала в мусорных баках, что-то смастерила сама. Дела пошли в гору, и внезапно она, словно Золушка на балу, очутилась в обществе генералов и светских дам. С тех пор она пережила несколько взлётов и падений. Бобу показалось, что она уже почти оправилась от последней катастрофы. Ближе к полудню яркие солнечные лучи, падавшие в окно, высветили плотную полоску тонального крема на щеке, маскирующую то, что она хотела бы скрыть.


Аурора выглядела усталой, осунувшейся, старше своих лет. Она заказала яйца и мясо с овощами. Возможно, если бы она питалась так постоянно, то со временем платье не висело бы на ней мешком, как сейчас. Боб хотел спросить ее, когда она в последний раз нормально ела, но передумал.


— Скрипка всё ещё у тебя? — Глупый вопрос, поскольку с собой у нее был только маленький чемоданчик.


— Пропала во время пожара. Может, и к лучшему.


—Ты просто вылитый отец.


Только произнеся эти слова, Боб спохватился, что они могут ранить ее, и поморщился. Но она лишь искоса взглянула на него. Ему постоянно приходилось напоминать себе, что ей всего восемнадцать.


Она несколько раз взглянула в сторону кассы. Боб догадался, что ее интересует стойка с газетами.


— Последние пару недель я не следила за новостями. Навещала родных. А в той местности нет газет. Что слышно о Бонни и Клайде?


Он покачал головой.


— Увы, коллеги-конкуренты потеснили их с первых полос. Диллинджер сбежал из тюрьмы. А Пулемёту Келли дали пожизненное. Скорее всего, он закончит свои дни в Алькатрасе.

— А что это?


Принесли заказ. Боб разгадал уловку Ауроры, которая, изредка переставая жевать, специально задавала ему вопросы, чтобы не отрываться от еды, пока он отвечает. Он говорил о новом руководстве Алькатраса, о том, какие перемены грядут в тюрьме. Тянул время, заполняя его воспоминаниями о жизни в Вашингтоне. Рассказал о контактах, которые установил с Международной организацией в этих краях, в основном по ту сторону залива в Беркли.


В зал вошел мужчина и уселся за соседний столик. После этого Боб заговорил о проекте моста. Когда Аурора закончила завтрак — а это произошло довольно скоро, — она с легкостью позволила ему заплатить за еду, а затем купить ей билет на паром. Подобное было немыслимо для носившей синие джинсы малышки Дон, Аурора же восприняла эту женскую привилегию как должное.