Здесь, между железнодорожным вокзалом и паромным причалом, Боб нашёл закусочную. Сел за столик, заказал кофе с куском вишнёвого пирога — шёл сезон вишни — и стал дожидаться Дон.
Как ни странно, он узнал её лишь после того, как та поравнялась с его столиком. А взглянуть было на что: Дон вытянулась ещё на пару дюймов и теперь, даже без каблуков, возвышалась над многими мужчинами. Но изменился не только рост. То, что она пережила за эти годы, преобразило ее осанку, жесты, походку — и не в худшую сторону. Задорная деревенская простушка, какой Боб запомнил её в тридцать втором, превратилась в сдержанную, уверенную в себе девушку, насторожённую, но не пугливую.
Оба понимали: не будет ни объятий, ни прочих нежностей. Если тридцатилетнего холостяка-инженера застанут беседующим со старшеклассницей, потребуется пристойное объяснение, а легенда, сработавшая в Индиане — будто она его деревенская кузина, приехавшая погостить на пару дней, — здесь не пройдёт.
Однако истинное положение дел — что женщины ему вовсе не интересны — не стоило озвучивать даже в Сан-Франциско. Он просто встал, пожал ей руку и указал на свободное место напротив. Если кто-то из сталелитейной компании случайно увидит их и начнёт расспросы, он скажет, что проводил собеседование на должность секретаря.
— Дон умерла, — сообщила она.
— Да, видел в газете. Из Северной Дакоты. Ещё подумал, не о тебе ли речь.
Дон выразительно подняла бровь: она училась говорить без слов и явно преуспела.
— Как только поняли, что речь не о Бонни Паркер, потеряли интерес, — добавил он.
Дон кивнула и потянулась за меню.
— И как мне теперь вас называть, юная леди?
— Ав… Аврора, — она запнулась на первом слоге. Видно, ещё не привыкла к новому имени.
— Так звал тебя отец, когда вы переходили на русский. Ав-врора, с вашим гудящим „в“… Ну, Аврора так Аврора. — Боб пожал плечами и улыбнулся. — А я всё тот же Боб.
Подошла официантка, окинула девушку оценивающим взглядом. Боб воспользовался моментом и тоже внимательно рассмотрел её. Тем летом в Вашингтоне он наблюдал, как она, по собственному выражению, «вытягивала себя за волосы». Начав с нуля, практически бродяжкой, раздобыла, а может, сшила одежду, достаточно приличную, чтобы ее пустили в парикмахерскую. И постепенно, шаг за шагом, поднималась по общественной лестнице, даже повторила триумф Золушки на балу среди армейских генералов и светских дам. Пережила несколько падений и взлётов. Вот и сейчас, судя по всему, выбиралась из очередной ямы. Утреннее солнце, бьющее из окна закусочной, высветило плотный мазок тонального крема у неё на скуле — поверх чего-то, не предназначенного для чужих глаз.
Худоба и усталость делали ее старше. Однако, наблюдая, с каким энтузиазмом Дон заказывает яичницу с картошкой, Боб решил, что платье скоро перестанет висеть на ней как на вешалке. если она продолжит в том же духе. Он хотел было спросить, когда Дон последний раз по-человечески обедала, но не стал.
— Скрипка ещё с тобой? — Вопрос звучал, мягко говоря, неуместно, учитывая, что с собой у неё был только чемоданчик.
— Сгорела при пожаре. Может, к лучшему.
— Что ж, яблоко от яблони...
Сказав это, он поморщился — прозвучало грубовато. Но Дон лишь криво улыбнулась. Ему постоянно приходилось напоминать себе, что ей всего восемнадцать.
Дон пару раз бросила взгляд в сторону кассы, и Боб понял, что её интересует газетная стойка.
— Я тут пару недель не следила за новостями, — сказала она. — Семью навещала. У них газет не найти. Что слышно про Бонни и Клайда?
Он покачал головой.
— Боюсь, банда Барроу уже не на первых полосах, конкуренты потеснили. Дилинджер сбежал, Келли-пулемёт сел на пожизненное. Наверное, закончит дни в Алькатрасе.
— А что там?
Столик постепенно заполнялся блюдами. Боб сообразил, что Аврора побуждает его говорить за двоих, чтобы от души поесть, и начал рассказывать о новых порядках в Алькатрасе, о том, что там меняется. Потом, заполняя паузы воспоминаниями, перешёл к событиям в Вашингтоне. Поделился новыми контактами с товарищами из Интернационала, которых нашёл в Беркли, в основном по ту сторону залива.
Вошёл мужчина и сел за соседний столик. Боб переключился на проект моста. Аврора быстро покончила с едой и без колебаний позволила ему оплатить счёт, а потом купить билет на паром. Женские привилегии, о которых не подозревала Дон, девочка в потёртых джинсах, Аврора воспринимала как должное.
