Там, между вокзалом и паромной пристанью, он нашел закусочную. Он сел за столик, заказал кофе с вишневым пирогом — это был сезон вишни — и стал дожидаться Доун.

Хотя она обладала запоминающейся внешностью, он узнал ее только тогда, когда она уже почти вплотную подошла к его столу. Она подросла еще на пару дюймов и теперь даже без каблуков была выше мужчины среднего роста. Но дело было не только в этом. События в ее жизни изменили то, как она держалась, как она двигалась. И отнюдь не к худшему. Той задорной и неуклюжей деревенской девчонки из 1932 года больше не было. На встречу к нему пришла девушка сдержанная и осмотрительная, но вовсе не боязливая.

Они оба знали, что объятий или иных проявлений взаимных чувств не будет. Не так уж много было обстоятельств, при которых тридцатилетний холостой инженер мог появляться на людях с девушкой, которая еще могла бы ходить в старшие классы школы. Легенда, которую они использовали в Индиане — что она была его двоюродной сестрой, приехавшей на пару дней в город, — здесь бы не прошла. А об истинном положении вещей — что его вообще не интересовали женщины — нельзя было говорить вслух, даже в Сан-Франциско. Он встал и пожал ей руку, а затем жестом пригласил ее присесть напротив. Если кто-то, имеющий отношение к сталелитейной компании, увидит их и станет задавать вопросы, он скажет, что проводил с ней собеседование на должность секретаря.

— Доун мертва, — объявила она.
— Видел статью в газете. Из Северной Дакоты. Предположил, что это могла быть ты. — В ответ она вздернула бровь. У нее уже начинало получаться использовать мимику, чтобы говорить без слов.
— Как только они поняли, что это была не Бонни Паркер, им стало неинтересно, — добавил он.
Она кивнула и потянулась за меню.
— И как мне к вам обращаться, девушка?
— Ав—Аурора, — она запнулась на первом слоге, потому что ей было непривычно называть собственное имя.
— Тебя так папа называл, когда вы говорили по-русски, — вспомнил он. — Произносил имя с “в”, Аврора. Но пусть будет Аурора. — Он пожал плечами и улыбнулся. — А я все так же Боб.
К ним подошла официантка и посмотрела на нее оценивающим взглядом, что дало Бобу повод сделать то же самое. Тем летом в Вашингтоне он был свидетелем того, как она, по ее выражению, “пробивала себе дорогу”. Начала она с положения, немногим лучшего, чем у бродяжки: находила на мусорке или шила на руках одежду, достаточно приличную для того, чтобы ее не вышвырнули из салона красоты. В итоге она поднялась до уровня настоящей Золушки, которая ходила на балы вместе с армейскими генералами и светскими дамами. С того времени она пережила несколько циклов взлетов и падений. Боб предположил, что сейчас она была на полпути к восстановлению после последней неудачи. В лучах утреннего солнца, светившего в окно закусочной, с одной стороны ее лица он разглядел густую полоску тонального крема, который скрывал что-то, что она не хотела показывать.

Она выглядела уставшей, вымотанной, старше своих лет. Но яйца и хэш*, которые она заказала, могли помочь ей отъесться до размеров ее платья, если бы она почаще налегала на них. Ему захотелось спросить ее, когда она в последний раз досыта ела, но он решил этого не делать.

— Скрипка еще при тебе? — Вопрос был глупый, так как у нее с собой не было ничего, кроме небольшого чемоданчика.
— Сгорела во время пожара. Наверное, к лучшему.
— Вся в отца, — сказал он и поморщился, поняв, что задевает за живое. Но она лишь искоса на него посмотрела. Ему постоянно приходилось напоминать себе, что ей было всего восемнадцать.

Она пару раз бросила взгляд в сторону кассы, и Боб понял, что она смотрела на стойку с газетами.
— Последние пару недель я была не в курсе дел. Ездила к своим. А там газет не сыщешь. Есть какие-нибудь новости про Бонни и Клайда?
Он покачал головой.
— Боюсь, банду Барроу вытеснили с заголовков их конкуренты. Диллинджер бежал. Пулемета Келли посадили пожизненно. Свои последние дни он наверное проведет на Алькатрасе.

— Что это?

Им начали приносить заказ. Аурора взялась за еду, и Бобо понял, что она хотела, чтобы он продолжал говорить, давая ей возможность поглотить все, что было у нее на тарелке. Поэтому он рассказал ей о новой администрации Алькатраса и о том, что они хотели сделать из этого места. Дабы заполнить паузы, он предался воспоминаниям о том, что произошло в Вашингтоне. Он рассказал ей о контактах, что он установил с Интернэшнл в этих краях, в особенности на другом берегу залива в Беркли.

В закусочную вошел мужчина и сел за соседний столик. После этого Боб говорил только о проекте моста. Аурора достаточно быстро разделалась с едой и без колебаний позволила ему оплатить счет, а потом и купить билет на паром. О таких привилегиях женского пола та юная Доун в голубых джинсах даже не догадывалась, но теперь она воспринимала это как должное.


* Хэш — популярное блюдо, состоящее из измельченного мяса, картофеля и лука, обжаренных на сковороде.