Нил Стивенсон
Полостан

Здесь, на полпути между вокзалом и паромной пристанью, он приметил маленькую закусочную. Устроился в кабинке, заказал чашку кофе и кусок вишнёвого пирога — как раз пришло время сбора вишни — и завтракал, дожидаясь Дон.

При всей яркой внешности он не узнал её, пока она не подошла к столику вплотную. Она стала выше ещё на пару дюймов и даже в туфлях на низком каблуке превосходила ростом среднего мужчину. Но главное — она держалась, двигалась иначе, и это ей определённо шло. По-простецки шумная, восторженная Дон, какой он запомнил её по тридцать второму году, теперь вела себя сдержанно, смотрела насторожённо, однако без капли страха.

Они не собирались обниматься и вообще показывать, как рады этой встрече. У тридцатилетнего инженера ведь найдётся тысяча причин поговорить с юной девушкой, на вид почти школьницей. Легенда, которой они прикрывались в Индиане, — о сельской девчонке, на несколько дней заехавшей в город навестить кузена, — здесь не годилась. А о том, что женщинами он вовсе не интересовался, говорить вслух не стоило нигде, даже в Сан-Франциско. Поднявшись, он пожал ей руку и указал на место напротив. Если кто-то из коллег-металлургов застанет их вместе, он объяснит, что проводит собеседование с претенденткой на должность секретарши.

— Дон умерла, — заявила она.

— Ага, я читал в газете. Некая Дон из Северной Дакоты. Ещё подумал, что это, наверное, ты. — Она в ответ лишь приподняла бровь: уже неплохо овладела безмолвным языком мимики. — Как только выяснилось, что это не Бонни Паркер, всеобщий интерес тут же угас, — добавил он.

Она кивнула и потянулась к меню.

— И как же вас теперь называть, юная леди?

— Ав… Ав-вророй. — на первом слоге собственного имени она запнулась — совсем от него отвыкла.

— К тебе так обращался твой папа, когда вы с ним разговаривали по-русски, — припомнил он. — Вот так же произносил, растягивая «в»: «Ав-врора». Но мы-то говорим просто: «Аврора». — Он пожал плечами и усмехнулся. — А я, как и раньше, Боб. Ничего особенного.

Подошедшая официантка смерила Аврору взглядом, и Боб посчитал себя вправе тоже пристально рассмотреть собеседницу. В то лето в Вашингтоне он наблюдал, по определению самой Дон, за её «первыми шагами». Поначалу она мало чем отличалась от бродяжки. Но со временем частью нашла на свалках, а частью сшила сама вполне приличный гардероб, в котором смело могла явиться в любой салон красоты. Она одолевала ступени общественной лестницы одну за другой и наконец, будто Золушка на балу, оказалась среди почтенных генералов и светских кумушек. С тех пор она уже несколько раз падала и вновь поднималась. Насколько Боб мог судить, сейчас Аврора мало-помалу оправлялась от последней неудачи. В окно закусочной лился свет позднего утра, и Боб разглядел, что пол-лица у неё густо замазано тональным кремом, под которым, должно быть, скрывалось что-то приметное.

Аврора казалась утомлённой, несоразмерно худой, гораздо старше своих лет. Может, если она и впредь, как сегодня, станет завтракать яичницей с рубленым мясом, платье перестанет висеть на ней, как на вешалке. Боб хотел было спросить, когда она в последний раз ела досыта, но промолчал.

— Скрипка всё ещё с тобой? — спросил он, хотя прозвучало это глупо: ведь все её вещи уместились в одном маленьком чемоданчике.

— Нет, сгинула в пожаре. Может, и к лучшему.

— Ты и вправду яблочко от яблони. — Когда слова уже вылетели, Боб поморщился: он совсем не хотел задеть её. Но она только насмешливо скривилась. Он то и дело забывал, что ей всего восемнадцать.

Временами Аврора поглядывала в сторону кассы. Боб наконец понял, что она косится на полку с газетами.

— Видишь ли, я на пару недель отстала от новостей. Ездила к родным. У них там газет никаких не найдёшь. Про Бонни и Клайда что-нибудь слышно?

Он покачал головой.

— Боюсь, этих ребят потеснили с передовиц достойные соперники. Диллинджер сбежал. Келли Пулемётчик получил пожизненное: пожалуй, окончит дни в Алькатрасе.

— А почему там?

Между тем на столе постепенно появилась еда. Боб заметил, что Аврора, едва проглотив кусок, задаёт ему вопрос, а пока он отвечает, снова спешит набить рот. И он заговорил о новом начальстве Алькатраса, об изменениях, которые оно принесёт. Вслед за тем пустился в воспоминания о вашингтонской жизни, а потом рассказал о членах интернационала, с которыми встречался здесь, в Калифорнии, — по большей части в Беркли, на другом берегу залива.

Когда в соседнюю кабинку вошёл посетитель, Боб перевёл разговор на проект моста Золотые Ворота. Вскоре Аврора покончила с едой и без колебаний позволила ему оплатить ей и завтрак, и билет на паром. Прежняя Дон, девчонка в синих джинсах, непременно отвергла бы такой знак внимания. А нынешняя Аврора принимала это как должное.