Нил Стивенсон
Полостэйн

Здесь, в кафе между железной дорогой и портовым доком, он расположился на обед. Сидел в кабинете, попивая кофе и заедая его куском вишневого пирога ― вишня как раз созрела ― и ждал прихода Донн.
Хотя она обладала характерной внешностью, он узнал ее только когда она подошла к столику почти вплотную. Со времени их последней встречи она подросла еще на пару дюймов и теперь даже в балетках была выше большинства мужчин вокруг. Но дело не только в этом. Произошедшее повлияло на ее манеры, умение держать себя. И не в худшую сторону. Игривая манера девочки с фермы, какой Донн была в 1932 году, сменилась холодным самообладанием, осторожностью без всякой боязни.

Они оба понимали, что объятий или иных проявлений взаимных чувств не будет. Мало ли найдется ситуаций, в которых тридцатилетний холостяк-инженер будет разговаривать с девушкой, которая все еще может сойти за студентку. Прикрытие, которым они пользовались во время поездки по Индиане, когда она выдавала себя за кузину, приехавшую на несколько дней в город из сельской местности, здесь не сработает. А уж о том, чтобы сказать вслух всю правду о том, что ему совсем не интересны женщины, не могло быть и речи. Даже в Сан-Франциско. Он поднялся, пожал ей руку и жестом указал место напротив. Если бы кому-нибудь из сталелитейной компании довелось увидеть их, он бы сказал, что мужчина готовится проводить собеседование на должность секретарши.
― Донн больше нет, ― сказала она.
― Видел заметку в газете. Газете Северной Дакоты. Тебя это наверно позабавит.
Услышав это, она удивленно подняла брови. Она училась управлять мимикой и выражать эмоции без слов.
― Едва они поняли, что перед ними не Бонни Паркер, как сразу потеряли к нему интерес, ― добавил он.
Она кивнула, затем потянулась за меню.
― Кстати, как мне к вам обращаться, молодая леди?
― Ав... Аврора.
Она запнулась на первом слоге, очевидно, не привыкнув произносить свое настоящее имя.
― Так твое имя произносил отец, когда вы с ним говорили по-русски. Но здесь его говорят иначе, более мягко.
Он ухмыльнулся и добавил, пожав плечами:
― А я все еще просто Боб.

Пришедшая официантка бросила на женщину оценивающий взгляд, давая Бобу оправдание для подобного действия. Тем летом в Колумбии он наблюдал за тем, как она, по ее собственным словам "становилась (вставала) на ноги". Сначала, когда жизнь ее практически не отличалась от жизни бездомных, она где-то раздобыла, или же сшила сама достаточное количество приличной одежды, благодаря чему смогла остаться работать в салоне красоты. В конце концов она подняла свое общественное положение до таких высот, что могла, подобно Золушке, танцевать на балу с генералами и светскими дамами. С тех пор она проходила по подобной синусоиде несколько раз. По ее виду Боб заключил, что сейчас она прошла примерно полпути со времени последнего краха. Постучавшееся в окна кафе солнце, осветило густой макияж на щеке, которым она хотела скрыть что-то от чужих глаз.

Она выглядела уставшей, измотанной и казалась старше своих лет. Но если наляжет на заказанные яйца и хэщ, то это платье скоро станет ей мало. Он хотел было спросить ее, когда она в последний раз нормально ела, но не стал этого делать.
― Все еще носишь с собой скрипку? ― поинтересовался он.

Немного глупый вопрос, учитывая, что она пришла лишь с маленькой сумочкой.

― Сгорела в огне. Возможно, к лучшему.
-Ты как две капли воды похожа на своего отца.

Уже говоря эти слова Боб поморщился, полагая, что мог задеть за живое. Но она лишь строго посмотрела на него. Он напомнил себе, что ей всего восемнадцать лет.

Несколько раз она бросала взгляд в сторону кассы. Боб понял, что она смотрит на передовицу газеты:
― За эти две недели немного выпала из реальности. Ездила к родным. Туда, где они живут, никакие газеты не доходят. Есть ли новости про Бонни и Клайда?
Он покачал головой:
― Думаю, конкуренты вытеснили банду Барроу с первых полос. Дилинжер сбежал. Пулемет Келли отправился отбывать пожизненное. Вероятно, он закончит свои дни в Алькатрасе.
― А где это?
Принесли заказ. Боб понял, что в перерывах между едой Аврора закидывает его вопросами, а дальше набивает себе рот. Поэтому он рассказал о новом руководстве Алькатраса и о том, во что они хотят превратить это место. Чтобы убить время, он поведал ей о произошедшем в Сан-Франциско. Посвятил ее в тайны контрактов, которые заключил с международными компаниями в тех краях, главным образом на противоположной стороне залива Беркли.

В кафе вошел человек и сел в соседнем кабинете. Увидев это, Боб стал говорить исключительно о проекте строительства моста. Когда Аврора закончила трапезу, она без всякого угрызения совести позволила ему оплатить свой счет, а затем приобрести билет на паром. Она мыслила, как взрослая женщина, ведь такие мысли никогда бы не пришли в голову девчушке Донн в синих джинсах, но теперь она восприняла это как должное.