Там, между вокзалом и причалом, он обнаружил закусочную. Он уселся в кабинку, и, попивая кофе с куском вишневого пирога, – сейчас был сезон вишни – стал поджидать Дон.
Несмотря на всю её незаурядность, он не признал её, пока она почти не оказалась у его стола. Она выросла на дюйм или два, и сейчас, даже без каблуков, была выше среднего мужчины. Но дело было не только в этом. То, через что она прошла, изменило её манеру держаться и двигаться. И отнюдь не в худшую сторону. На смену игривому энтузиазму сельской девчонки, какой была Дон в 1932 году, пришла хладнокровная выдержка, с некоторой настороженностью, но без испуга.
Они оба знали, что не будет ни объятий, ни других проявлений взаимных чувств. Существовало не так много обстоятельств, при которых тридцатилетнего инженера-холостяка можно было застать при беседе с девицей, которая была всё ещё достаточно молода, чтобы сойти за старшеклассницу. Легенда, которую они использовали в Индиане – что она была его кузиной из провинции, приехавшей в город на несколько дней – здесь бы не прокатила. Правда же была такова, что её нельзя было сказать вслух, даже в Сан-Франциско – он вовсе не интересовался женщинами. Поднявшись, чтобы пожать ей руку, он жестом указал на скамью напротив. Если бы кто-то, связанный со сталелитейной компанией, случайно увидел бы их и начал задавать вопросы, он бы сказал, что проводил с ней собеседование на должность секретаря.
- Дон мертва, - объявила она.
- Я видел статью в газете. Из Северной Дакоты. Подумал, что это могла быть ты.
На это она подняла бровь. Она училась пользоваться своим лицом – говорить без слов.
- Как только они поняли, что это не Бонни Картер, они потеряли к ней интерес, - добавил он.
Она кивнула и потянулась за меню.
- Так как мне называть Вас, юная леди?
- Ав.. Аурора, - не привыкшая произносить свое собственное имя, она запнулась на первом слоге.
- Твой отец называл тебя так, когда вы говорили по-русски, - вспомнил он. – Произносил через букву “в” – Аврора. Но правильно – Аурора.
Он пожал плечами и усмехнулся.
- А я всё ещё просто Боб.
Официантка подошла и окинула ее взглядом, дав Бобу повод сделать то же самое. Тем летом в Колумбии он наблюдал за её “становлением себя” (как она это называла). Начав немногим лучше, чем бродяга, она подобрала или вручную сшила себе одежду, достаточно приличную для того, чтобы не быть выставленной из салона красоты. Со временем она дошла до той ступени карьерной лестницы, на которой могла как настоящая Золушка пойти на бал с армейскими генералами и светскими дамами. С тех пор она прошла несколько периодов спада и подъема. По подсчетам Боба, она была где-то на полпути к восстановлению после последнего краха. Полуденное солнце, осветившее окно закусочной, обнажило толстый слой тонального крема на одной стороне её лица, скрывавший то, что она не хотела видеть.
Она выглядела уставшей, измученной, старше своих лет. Но яйца и рагу, которые она заказала, помогли бы ей заполнить это платье, если бы она продолжала в том же духе. Он хотел спросить её, когда она в последний раз нормально питалась, но передумал.
- Твоя скрипка всё ещё у тебя? – вопрос прозвучал немного глупо, поскольку всё, что она взяла с собой – это маленький чемоданчик.
- Я потеряла её при пожаре. Возможно, это и к лучшему.
- Ты вся в отца.
Уже сказав это, Боб поморщился, подумав, что он немного загнул. Но она лишь искоса посмотрела на него. Ему пришлось напомнить себе, что ей всего лишь восемнадцать.
Пару раз она взглянула в сторону кассы. Теперь Боб понял, что она смотрит на стойку с газетами.
- За последние пару недель я немного отстала от жизни. Навещала семью. Там, где они живут, нет газет. Есть какие-то новости о Бонни и Клайде?
Он покачал головой.
- Боюсь, что конкуренты вытеснили банду Бэрроу с первых полос. Диллинджер сбежал. Пулемётчик Келли получил пожизненный срок. Скорее всего, он закончит свои дни в Алькатрасе.
- Что это?
Начали приносить еду.
Боб понял, что между укусами Аурора подталкивала его на разговор, так, что бы она могла запихивать еду себе в рот. Поэтому он растолковал ей новое руководство Алькатраса и что оно собирается делать с этим местом. Он продолжал заполнять время, предаваясь воспоминаниям о том, что произошло в Колумбии, рассказал ей о контактах, которые он установил с Интернационалом в этих краях, в основном через бухту в Беркли.
Вошел мужчина и сел в соседнюю кабинку. После этого Боб говорил только о проекте моста. Когда Аурора закончила есть, что не заняло много времени, она без колебаний позволила ему заплатить за ее обед, а затем купить ей билет на паром. Это были прерогативы женского пола, которые никогда не пришли бы в голову девочке-Дон, но которые теперь она приняла как должное.