Здесь, между железнодорожной станцией и пристанью, он нашел закусочную. Сезон вишни в разгаре, и, сев за столик, он выпил кофе и съел кусок вишневого пирога в ожидании Доун.

Узнать её удалось только с близкого расстояния. Она добавила пару дюймов и сейчас, даже без каблуков, была выше мужчины среднего роста. Но не только это изменилось. Пришлось пройти через многое; её манера ходьбы и осанка тоже подверглись изменениям, далеко не в худшую сторону. Хладнокровное самообладание, настороженность, но не страх пришли на смену энтузиазму Доун, той девочки с фермы 1932 года.

Они оба не ждали объятий, как, впрочем, и других проявлений чувств. Во множестве обстоятельств можно представить тридцатилетнего холостого инженера за беседой с молодой особой, ещё юной для старшей средней школы. Их прикрытие, ранее использованное в Индиане — о деревенской кузине, что приехала погостить, — уже не сработает. Но и правду о его совершенно отсутствующем интересе к женщинам озвучивать не стоило даже в Сан-Франциско. Он приподнялся и пожал ей руку, а следом предложил занять место за столиком напротив. Заметь их кто-то из сталелитейной компании, началась бы игра в собеседование с юной леди на должность секретаря.

— Доун больше нет, — сказала она.

— Я читал в газете из северной Дакоты. Посчитал это Вы. Она практиковалась использовать мимику и лишь подняла бровь.

— Когда стало ясно - это не Бонни Паркер, интерес сразу пропал,— добавил он.

Она кивнула и приступила изучать меню.

— И как к Вам обращаться, юная леди?

— Ау-Аврора. Произнеся с непривычки это имя, запнулась на первом же слоге.

— Твой отец называл тебя так, когда вы общались по-русски, — вспоминал он.
— И выговаривал его через эту «у» — «Аурора», но ведь это Аврора. Он пожал плечами и произнес с улыбкой: — А я все еще Боб.


Официантка подошла и оценила её взглядом, спровоцировав этим Боба проделать то же самое. Тем летом в Вашингтоне он наблюдал, как она сама изъяснялась: «встает на ноги». Вначале, не лучше бездомного бродяги, но раздобыв или смастерив достаточно приличной одежды, перед ней уже не закрывали двери салонов красоты.
А в конце карьерный скачок и вовсе преобразил её в настоящую Золушку на балу с генералами и светскими дамами. С тех пор менялись периоды роста и спада. Боб предположил, что ещё половина и ей удастся прийти в себя от последнего провала. Над закусочной поднимался рассвет, осветив её лицо, а точнее, то, что она старалась от всех скрыть под тональным кремом.


Усталый вид, вытянувшаяся, она казалась старше своих лет. Но заказанные ею яичница и мясное рагу помогут платью сидеть иначе, если продолжать в том же духе. Его заинтересовал вопрос, интересно, давно ли она нормально питалась, но задавать его он не стал.

— У вас все еще есть скрипка? — немного странный вопрос, ведь она привезла лишь маленький чемоданчик.
— Она была утеряна при пожаре и, наверное, к лучшему.

— Ты — точная копия своих родителей. И как только Боб это сказал, он сразу наморщил лоб, подумав, что это слишком личное. Но она только бросила язвительный взгляд. Ему приходилось постоянно держать в голове: ей всего восемнадцать.


Пару раз она бросала взгляд в сторону кассы, и Бобу стало понятно, что она смотрит на газетную стойку.
— Последние пару недель я навещала родственников и не следила за новостями. Там, где они живут, нет газет. Есть новости о Бонни и Клайде?

Он отрицательно покачал головой. — Боюсь, банду Бэрроу вытеснили с первых полос. Диллинджер сбежал, Машин Ган Келли пожизненно отправили за решетку, и, вероятно, он закончит в Алькатрасе.

— Что это?

Начали приносить заказы. Боб заметил, что в перерывах между укусами Аврора подталкивает его говорить, чтобы в это время полностью наполнить рот. Поэтому он рассказал о новом руководстве Алькатраса и об их планах. Далее он посвятил время воспоминаниям о событиях в Вашингтоне и рассказал ей о контактах, которые завел с Международной организацией в этих местах, в основном за заливом в Беркли.

В закусочной появился мужчина и занял соседний столик. Боб сразу сменил тему и начал говорить только о проекте моста. Немного спустя Аврора закончила есть и без колебаний позволила ему закрыть счёт, а следом и купить ей билет на паром. Подобные привилегии женщин вовсе не соответствовали стилю той девушки в джинсах по имени Доун, но теперь они стали нормой.