Там, между железнодорожным вокзалом и пристанью, ему попалась забегаловка. Он сел за стол, попивая кофе и жуя вишнёвый пирог, – сейчас как раз был сезон вишни – и стал ждать Доун.

При всей несравненности девушки он не признал её, пока та не подошла почти вплотную. Она подросла на пару-тройку сантиметров и даже без каблуков была выше рядового мужчины. Но выделяло её не только это. Пережитые события повлияли на походку и манеру держаться. В лучшую сторону. На место деревенской хохотушки Доун из 1932-го ступила холодная расчётливость, не знающая страха.

Они оба понимали, что не стоит ждать ни объятий, ни других проявлений тёплых чувств. Ведь не каждый день встретишь на публике 31-летнего инженера-холостяка, беседующего с юной девицей, которая ещё, может, школу не закончила. Да и легенда из Индианы о кратком визите кузины-провинциалки здесь не пройдёт, а о том, что женщины его в принципе не интересуют, нельзя говорить вслух даже в Сан-Франциско.

Он встал, пожал ей руку и жестом показал на место напротив. Если бы они попались на глаза сотруднику сталелитейной компании и у того возникли вопросы, он бы ответил, что собеседует её на позицию секретаря.

– Доун умерла, – объявила она.

– Видел статью в газете. Из Северной Дакоты. Как раз думал, не ты ли это.

Она лишь подняла бровь. Девушка училась пользоваться лицом. Говорить без слов.

– Как только они поняли, что это не Бонни Паркер, тут же потеряли интерес, – добавил он.

Она кивнула и потянулась за меню.

– И как же к вам обращаться, юная леди?

– Ав… Аурора, – она споткнулась на первом слоге. Её же имя было ей непривычно.

– Твой папа называл тебя так, когда вы разговаривали на русском, – вспомнил он. – С буквой «в». Но пусть будет Аурора.

После чего пожал плечами и усмехнулся.

– А я всё так же Боб.

Подошла официантка и окинула её оценивающим взглядом, дав повод Бобу сделать то же самое. Тем летом в столице он наблюдал за её, как она называла, системой «спаси-себя-сама». Поначалу девушка была немногим лучше бродяги: находила среди мусора или шила вручную наряды, в которых пускали разве что в салон красоты. Однако со временем дела пошли в гору и на встречу с армейскими генералами и светскими дамами она могла позволить себе одеваться не хуже Золушки, собравшейся на бал. Затем последовала череда взлётов и падений. Боб прикинул, что сейчас она вовсю восстанавливалась от последнего злоключения.

Была середина утра, и солнце, светившее в окно закусочной, подчёркивало толстый слой тональника на скуле, скрывающий что-то, что она не хотела показывать.

Выглядела она уставшей и измождённый, старше своего возраста. Правда, заказала яичницу с фаршем, и если бы питалась так и дальше, то платье бы не висело на ней, а было по фигуре. Он думал, не спросить ли, когда она нормально ела в последний раз, но решил промолчать.

– Скрипка всё ещё при тебе? – вопрос был слегка глупый, так как взяла она с собой лишь небольшой чемоданчик.

– Сгорела при пожаре. Может, оно и к лучшему.

– Вся в родителя, – сказал Боб и тут же поморщился, думая, что мог задеть за живое. Но она лишь косо посмотрела на него. Ему стоило почаще напоминать себе, что ей всего 18.

Девушка бросила несколько взглядов на кассу. И только сейчас до Боба дошло, что смотрела она на стойку с газетами.

– Немного отстала от жизни за те пару недель, пока ездила к родным. А там, где они живут, газеты не водятся. Есть новости насчёт Бонни и Клайда?

Он покачал головой.

– Боюсь, банду Бэрроу сместили с первой полосы конкуренты: Диллинджер сбежал, a Пулемёт Келли получил пожизненное и, наверное, закончит свои дни в Алькатрасе.

– А это что?

Начали приносить еду. Боб понял, что Аурора, откусывая в очередной раз, побуждала его говорить, чтобы у неё появилась возможность заглотить пищу. Так что он объяснил ей всё о новом руководстве Алькатраса и о том, что оно планирует с ним делать. Дальнейшую паузу он заполнил, предаваясь воспоминаниям о произошедшем в столице. А также рассказал о связях, которые установил с Интернационалом в этих краях, в основном по ту сторону залива, в Беркли.

За соседний столик подсел мужчина. После чего Боб говорил только о проекте строительства моста. Когда Аурора закончила есть, что заняло не так уж много времени, он заплатил за еду, а потом купил ей билет на паром, чему она совершенно не препятствовала. Это была женская прерогатива, мысль о которой не пришла бы в голову девчушке Даун в голубых джинсах, но которую теперь она принимала за должное.