Полостан, Нил Стивенсон

Там, между железнодорожной станцией и причалом, он обнаружил закусочную. Он присел за столик, заказал кофе и кусок вишневого пирога (как раз был сезон вишни), и стал ждать Дон.

Несмотря на то, какой необычной она была, он узнал ее лишь, когда она почти дошла до его стола. Она вытянулась на дюйм или два, и теперь, даже в балетках, ее рост был выше среднего. Однако дело было не только в этом. Ей пришлось пройти через вещи, которые поменяли то, как она вела себя, то, как двигалась. И совсем не в худшую сторону. На смену энтузиазму игривой деревенской девушки Доун 1932 года пришла холодная сдержанность, осмотрительность, но без страха.

Они оба знали, что не будет объятий или любого другого проявления взаимных чувств. Было не так много обстоятельств, при которых можно бы было увидеть тридцатилетнего инженера, разговаривающего с девушкой, еще достаточно молодо выглядящей, чтобы до сих пор учиться в старшей школе. История, которую они придумали себе еще в Индиане — она была его двоюродной сестрой из деревни, которая приехала в город погостить на пару дней — здесь бы не сработала. А правду о том, что он совершенно не интересовался женщинами, нельзя было произносить вслух даже в Сан-Франциско. Он поднялся, чтобы пожать ей руку, а затем пригласил присесть напротив. Если бы их увидел кто-нибудь из металлургической компании и начал задавать вопросы, он бы сказал, что проводит интервью на позицию секретаря.

— Дон мертва, — доложила девушка.

— Я прочитал статью в газете. В Северной Дакоте. Надеялся, что это ты, — на это она вскинула бровь. Она училась задействовать свою мимику, чтобы говорить вещи без слов.

— Они потеряли интерес, как только поняли, что это не Бонни Паркер,— добавил он.

Она кивнула и потянулась за меню.

— Как мне к Вам обращаться, юная леди?

— Ав—Орора, — она запнулась на первом слоге, еще не привыкнув к произношению своего имени.

— Твой отец называл тебя так, когда вы говорили по-русски между собой, — вспомнил он. — Произносил его со звуком «в» — Аврора. Пусть будет так, — он пожал плечами, усмехнувшись. — Меня все еще зовут Боб.

Подошла официантка и окинула ее оценивающим взглядом, дав шанс Бобу сделать то же самое. Тем летом в Вашингтоне он наблюдал за ее «самодеятельностью», как она это называла. Начав немногим лучше, чем сезонный работник, она раздобыла или вручную сшила достаточно приличной одежды, чтобы ее не выгнали из салона красоты. В конце концов, она вскарабкалась по служебной лестнице до такой степени, что могла вести себя с армейскими генералами и светскими дамами на балах подобно Золушке. С тех времен она пережила несколько периодов взлетов и падений. По оценке Боба, она была примерно на полпути к восстановлению после последнего краха. Лучи утреннего солнца, проникавшие в окно закусочной, осветили толстый слой тонального крема на одной стороне ее лица, который скрывал то, что она не хотела показывать.

Она выглядела уставшей, осунувшейся, старше своих лет. Хэш с яйцами, что она заказала, мог бы дополнить ее образ, если бы она продолжила его придерживаться. Он подумал о том, что бы спросить у нее, когда она ела нормальную пищу в последний раз, но решил этого не делать.

— У тебя осталась скрипка? — вопрос вышел немного глупым, ведь все, что она принесла — небольшой чемодан.

— Сгорела в пожаре. Возможно, это и к лучшему.

— Да ты вылитый он, — Боб поморщился, сказав это. Он подумал, что это прозвучало слишком откровенно, но она лишь искоса посмотрела на него. Ему постоянно приходилось напоминать себе, что ей всего восемнадцать.

Она посмотрела в сторону кассы несколько раз. Теперь Боб понял, что она смотрела на стойку с газетами.

— Последние пару недель я не следила за новостями. Была с семьей. Там, где они живут, не выпускают газеты. Есть что-нибудь новое о Бонни и Клайде?

Он покачал головой.

— Боюсь, что конкуренты вытеснили банду Бэрроу с первых полос газеты. Диллинджер сбежал. Пулемет Келли получил пожизненное. Скорее всего, он закончит свои дни в Алькатрасе.

— Что это?

Начали приносить еду. Боб понимал, что в перерывах между укусами Аврора подталкивала его к разговору, чтобы она могла запихивать еду в рот. Так что он рассказал о новом руководстве Алькатраса и о том, что планируют сделать с этим местом. Он продолжал заполнять время, вспоминая о том, что произошло в Вашингтоне. Он рассказал ей о международных контактах, которые установил в этих краях, в основном по другую сторону залива, в Беркли.

За соседний столик присел мужчина. После этого Боб просто рассказывал о проекте строительства моста. Когда Орора доела, что не заняло у нее много времени, она без колебаний позволила ему оплатить счет, а также купить ей билет на паром. Это были прерогативы женственности, которые никогда бы не пришли в голову Дон, девушке в синих джинсах, но которые теперь она воспринимала как должное.