А там, между причалом и станцией погрузки, нашёл закусочную. Заняв один из столов, он попивал кофе, ел вишневый пирог (был сезон вишни), и ждал Доун.

Сперва он даже не совсем узнал её: стала выше — выше среднего даже без каблуков. Но дело было не только в этом. То как она двигалась, держала себя — во всём чувствовался след последних событий. Ей шли перемены. Словно все её ребячества, дерзость и задор из тридцать второго, заменили ледяным самообладанием, осторожным и уверенным.

Оба понимали, что объятия и церемонии им ни к чему. Неясно ещё было, что может связать тридцатилетнего инженера холостяка с особой, которая с лёгкостью могла оказаться школьницей. Легенда «двоюродная сестра приехала в гости», к каковой они прибегли в Индиане, здесь не пройдёт. А то, что его не интересовали женщины… что ж, такое упоминать точно было нельзя, даже в Сан-Франциско. Он картинно поднялся чтобы пожать ей руку, и жестом пригласил сесть напротив. Если их увидят, и у кого-то из компании будут вопросы, он объяснит это простым собеседованием — нужен секретарь.

— Доун мертва, — объявила она.

— Я видел статью. Северная Дакота. Мелькнула мысль, и правда — ты.

Она вскинула бровь. Сейчас она осваивала новую для себя науку — говорить без слов.

— Стоило им понять, что Паркер не при делах, они остыли, — добавил он.

Она кивнула и потянулась к меню.

— И как же вас теперь называть, юная мисс?

— Ав... Аура. – С отвычки она запнулась на первом слоге.

— Твой отец так называл тебя, вы говорили на русском, — припомнил он. — Ав-врора — через «в»… Хотя теперь ты Аура. — Пожав плечами, он ухмыльнулся: — А я Боб, всё тот же.

Подошла официантка, смерила её взглядом, тем словно позволяя сделать также ему. Прошлым летом в столице Боб уже видел одну из её самоделок — «бутстрап», так она их называла. Тогда, начиная чуть лучше бродяжки, ей приходилось что-то находить — или шить самой, достаточно приличное, чтобы пустили в салон красоты. Но в итоге ей подчинилась ступень, с которой она могла золушкой заявиться на бал в окружении генералов и первых дам. При этом далеко не всё на её пути были взлёты — случались и падения. Как определил Боб, после очередного она сейчас оправлялась. Солнце от окна осветило сторону её лица, её макияж, плотно скрывающий то, что она желала не замечать.

Она казалась усталой, выжатой, старше чем есть. Впрочем, заказанные ей яичница и картошка с мясом вполне могли скинуть размер или два с её платья, реши она продолжить в том духе. Он хотел спросить, когда она в последний раз нормально ела, но не стал.

— Что скрипка? Всё ещё при тебе? — Не самый умный вопрос, учитывая её саквояжик.

— Канула в пожаре. Может, и хорошо, что так.

— Ишь какая, совсем как отец. — Произнося это, Боб едва не осёкся: понял, что взял лишнего. Но в ответ она лишь скорчила рожицу. Всё чаще он напоминал себе, что ей восемнадцать.

Несколько раз она поглядывала в сторону кассы. Теперь он сообразил: рассматривает стойку с газетами.

— Я много пропустила за эти две недели. Семью навещала. Там ни газет, ничего. Есть новости про Бонни и Клайда?

Боб помотал головой.

— Боюсь, что на сегодня Бэрроу потеснили с передовиц. Конкуренты. Диллинджер сбежал. Пулемёту Келли дали пожизненное. Вероятнее всего, кончит свои дни в Алькатрасе.

— Алькатрасе?..

Тем временем подносили еду. Боб понял: чтобы побыстрее всё съесть, ей надо отвлечься разговором, что она подталкивает его. Поэтому он рассказал про Алькатрас, про смену тамошнего руководства и грядущих порядках. Растягивая время, пустился в воспоминания о случившимся в Вашингтоне. Посвятил её насчет новых связей среди здешнего Интернационала — преимущественно в Беркли.

Кто-то вошел, и сел за соседним столом. После этого, Боб говорил только о работе (о проекте моста). Наскоро расправившись со своим завтраком, Аура, без малейших возражений, позволила за себя расплатиться, затем — купить ей билет на паром. Исключительно женские прерогативы. Доун с глубинки даже не задумывалась о подобных вещах; сейчас для неё это стало совершенно нормальным.