ТЬМУТАРАКАНЬ


Автор: Нил Стивенсон


Как раз там, между железнодорожным терминалом и паромной переправой, нашлась местная забегаловка. Заняв место у стены, он и расположился, неторопливо попивая кофе и заедая куском сезонного пирога – вишневого раз уж сейчас сезон вишни, в ожидании старой знакомой.


Какой бы приметной она ни была, он так и не смог объяснить себе, почему же заметил ее лишь тогда, когда девушка уже почти подошла к его столику. Даже окинув ее беглым взглядом, мужчина заметил, что она подросла еще сантиметра на 3-4, и теперь была определенно выше какого-нибудь среднестатистического человека. И если бы не только это. Она прошла через многое, и это многое оставило глубокий след, совершенно преобразив ее манеру держаться, вести себя и даже двигаться. И, между прочим, не в худшую сторону. На смену восторженной страсти сельской девчонки 1932 года пришли сдержанность самообладания и настороженность недоверия без какой-либо примеси страха.


Они оба понимали: не будет никаких объятий и прочих неуместных проявлений чувств. Будут только обстоятельства, обусловленные текущей ситуацией, в рамках которой тридцатилетний инженер-холостяк мог бы беседовать с девушкой настолько юной, что та еще могла учиться в старшей школе. Легенда, которую они использовали в Индиане о том, что она якобы его деревенская кузина, приехавшая в гости всего на несколько дней, здесь не сработает; а правду о том, что он совершенно не интересуется женщинами, нельзя произносить вслух даже в Сан-Франциско. Поднявшись с места, чтобы пожать ей руку, мужчина жестом указал на скамью напротив. Если бы кто-нибудь из сотрудников сталелитейного предприятия вдруг случайно увидел их здесь и начал задавать вопросы, он бы сказал, что проводит с девушкой собеседование на должность секретаря.


- Дон больше нет, - она первой же фразой сразу расставила точки над «и».


- Я знаю. Прочитал в газете. Еще в Северной Дакоте. Подумал, ты можешь иметь к этому отношение.


Здесь ее бровь выразительно приподнялась. Она определенно училась – училась работать со своим лицом и разговаривать без слов.


– Как только они выяснили, что это не Бонни Паркер, то тут же потеряли всякий интерес, - ответил на так и не высказанный вслух вопрос мужчина.
Девушка коротко кивнула и потянулась за меню.


- И? Как же мне теперь называть эту юную леди?


- Ав…Орора, - споткнулась на первом же слоге, не успев толком привыкнуть к звучанию собственного имени.


- Твой отец называл тебя так еще в те времена, когда вы с ним разговаривали на одном языке – я имею в виду русский, - поделился воспоминаниями мужчина. – Произносил его с этим своим непонятным «ав» - «Аврора», но да, ты Орора. Всё именно так. – Поведя плечом, он усмехнулся. – Я по-прежнему Боб.


Подошедшая к столику официантка смерила девушку оценивающим взглядом, чем невольно дала Бобу повод проделать всё то же самое. Тем летом в Вашингтоне он имел возможность наблюдать за тем, как Дон, по ее же собственным словам, «вставала на ноги». Поначалу, находясь в положении немногим лучше бездомной, она смогла то ли откопать среди мусора, а то ли сшить своими же руками одежду, приличную настолько, чтобы ее не выгнали взашей из парикмахерской. Затем начала продвигаться по карьерной лестнице и поднялась настолько высоко, чтобы показаться на балу с расшаркивающимися генералами и почтенными дамами при полном параде не хуже какой-нибудь Золушки. С того времени она покоряла вершины и срывалась в пропасти уже несколько раз, и, по разумению Боба, находилась теперь примерно на полпути к очередному успеху после последнего краха. Вероломно проникнув в окно закусочной, утреннее солнце подсветило плотную полосу тонального крема на одной стороне ее лица, маскирующую всё то, что девушка хотела бы скрыть от посторонних глаз.


Она выглядела старше своих лет – была усталой и измученной. Но яичница и невнятная смесь из рубленого мяса и овощей, составившие весь ее заказ, могли бы исправить дело, позволив платью подчеркнуть округлости во всех нужных местах, если только она будет нормально питаться. Поймав себя на этой мысли, мужчина задумался, было, а не уточнить ли, когда в последний раз у нее был хороший и сытный обед, но в конце концов решительно отверг эту идею.


- Скрипка ещё у тебя? - даже несколько глупый вопрос, учитывая, что его собеседница принесла с собой небольшого размера футляр.


- Сгорела. Может, и к лучшему.


- Настоящая дочь своего отца. – Едва Боб произнес эти слова, как тут же пожалел о сказанном, допуская, что это может оказаться как-то «слишком». Слишком лично или слишком больно, но она только недобро зыркнула в ответ. Приходится постоянно напоминать себе о том, что ей всего лишь восемнадцать лет.


Пару раз она бросала беглый взгляд в сторону кассы, и Боб не сразу сообразил, что ее внимание привлекла стойка с газетами.


- Последние пару недель я немного не в курсе событий. Родственников навещала. Туда, где они живут, газеты не доходят. Есть новости о Бонни и Клайде?


Он покачал головой.


- Боюсь, что банду Бэрроу потеснили, на первой полосе теперь другие новости. «Робин Гуд» Диллинджер сбежал. Келли-пулемёт отправился за решетку пожизненно. Вероятно, он закончит свои дни где-нибудь в Алькатрасе.


- Где-где?


Понемногу начали приносить заказанные блюда, и Боб раскусил тактику Авроры. Накинувшись на еду, она специально подталкивала его к разговору, чтобы успеть запихнуть очередную порцию и проглотить всё до того, как ей придется открывать рот снова. И он рассказал ей о военной тюрьме на острове Алькатрас, о людях, которых поставили управлять ею, и о том, во что они планируют превратить это место. Потом поделился тем, что произошло в Вашингтоне, и рассказал о связях с Интернационалом, которые ему удалось отыскать в этих краях, в основном по ту сторону залива, на берегу которого стоит славный город Беркли.


Вошел еще кто-то и сел за соседний с ними стол. В тот же миг Боб от темы наведения мостов полностью переключился на разговор об их строительстве. Как только Аврора закончила есть (а это не заняло много времени), девушка без колебаний позволила своему собеседнику заплатить за еду, а затем и купить ей билет на паром. Это были те самые привилегии женственности, воспользоваться которыми никогда бы не пришло в голову девчонке-по-имени-Заря, одетой в голубые джинсы, но которые теперь, повзрослев, она принимала как должное по умолчанию, по праву.