POLOSTAN by Neal Stephenson

Там, между железнодорожной станцией и паромным причалом, была закусочная. Уединившись за столиком с чашкой кофе и кусочком вишневого пирога (сезон вишни был в разгаре), он ждал Дон.

Она обладала приметной наружностью, однако узнать ее он смог, лишь когда она почти вплотную подошла к столику. Дон выросла еще на несколько сантиметров и теперь даже без каблука дала бы фору многим мужчинам. Впрочем, не это было главное. Жизненные трудности привнесли нечто новое в ее манеру вести себя, двигаться. И, кажется, эти изменения были к лучшему. На смену юношескому задору деревенской девочки образца 1932 года пришли невозмутимость и самообладание – с примесью настороженности, но без тени страха.

Заранее было понятно, что объятий и иных проявлений взаимных чувств не предвидится. Не так уж и много было обстоятельств, при которых тридцатилетний неженатый инженер, не вызывая подозрений, мог общаться с юной девушкой на вид не старше выпускницы школы. История, которую они использовали для прикрытия в Индиане – будто это его двоюродная сестра из деревни, приехавшая в город погостить на несколько дней, – здесь не пройдет. А об истинном положении дел (о том, что женщины его совсем не интересовали) нельзя было говорить вслух даже в Сан-Франциско. Он поднялся и пожал ей руку, после чего указал на диванчик напротив. Случись кому-то из сталелитейной компании увидеть их вместе – на вопросы любопытствующих он бы ответил, что проводит с девушкой собеседование на должность секретаря.

– Дон умерла, – сразу же объявила она.

– Видел заметку в газете. Из Северной Дакоты. Так и подумал, что это можешь быть ты.

Она нарочито приподняла бровь. Тому, как использовать мимику, чтобы объясняться без слов, она еще только училась.

– Как только стало ясно, что это не Бонни Паркер, все сразу же утратили интерес, – добавил он.

Кивнув, она потянулась за меню.

– Как же мне тебя теперь называть?

– Ав… Орóра, – с непривычки она запнулась на первом слоге.

– Отец частенько тебя так называл, когда вы говорили по-русски, – вспомнил он. – Отчетливо произносил «в» – «Аврора». Но это же все равно Орора, – он пожал плечами, на лице появилась улыбка. – А я все еще просто Боб.

Подошла официантка и окинула девушку оценивающим взглядом. Рассудив, что ему это тем более простительно, Боб последовал ее примеру. Тем летом в округе Колумбия он наблюдал путь Дон «из грязи в князи», как она сама его называла. Начав ничем не лучше бродяги, она где-то раздобыла – или сшила сама – одежду настолько сносную, что даже в салонах красоты ее бы встречали с распростертыми объятиями. В конце концов, Дон преуспела до такой степени, что могла бы, подобно Золушке, отправиться на бал в компании армейских чинов и великосветских дам. С тех пор она пережила много взлетов и падений. Казалось, чтобы оправиться после последней своей неудачи, ей требовалось еще какое-то время. Лучи утреннего солнца, пробивавшиеся в окно закусочной, обнаружили на ее лице слой плотного тонального крема, который скрывал что-то, что не было предназначено для посторонних глаз.

Она выглядела уставшей, даже вымотанной, старше своих лет. Но продолжи она так же плотно питаться (она заказала яичницу и хэш), то платье бы на ней так не висело. Он подумывал спросить, когда она в последний раз наедалась досыта, но решил промолчать.

– Скрипка еще с тобой? – Бездумный вопрос: она приехала с одним маленьким чемоданом.

– Она сгорела при пожаре. Наверное, это к лучшему.

– Вся в отца, – сказал он и поморщился, осознав, что мог задеть ее за живое.

Орора ответила лишь усмешкой. Иногда у него вылетало из головы, что ей всего восемнадцать.

Несколько раз она взглянула в сторону кассы. Боб не сразу понял, что ее внимание привлекла стойка с газетами.

– Я совсем отстала от жизни за последнюю пару недель. Ездила к семье. Там совсем нет газет. Есть новости о Бонни и Клайде?

Он отрицательно покачал головой:

– Боюсь, конкуренты вытеснили их с первой полосы. Диллинджер сбежал. Пулемету Келли дали пожизненное. Возможно, его отправят в Алькатрас.

– Куда?

Начали подавать еду. Периодически нехотя отрываясь от блюда, Орора явно пыталась вывести его на монолог: необходимость отвечать что-то собеседнику мешала хорошенько набить рот. Боб понял это, стал рассказывать о новом руководстве Алькатраса и его планах на дальнейшее развитие учреждения. Затем, чтобы заполнить время, он предался воспоминаниям об округе Колумбия, а после выложил Ороре все о тех связях, которые он завязал с Интернационалом здесь, в основном по ту сторону залива, в Беркли.

Вскоре вошел мужчина и сел за соседний столик. С того момента Боб говорил исключительно о проекте моста. Когда Орора закончила есть – а случилось это очень скоро – она ясно дала понять, что он может заплатить за завтрак и купить ей билет на паром. Эти дамские штучки, которые девочке Дон в голубых джинсах и в голову прийти не могли, она теперь приняла как необходимый атрибут женского пола.