Нил Стивенсон
Полостан

Там, где-то между железнодорожным вокзалом и паромным причалом, он нашел закусочную. Устроившись за столиком, он пил кофе в прикуску с вишневым пирогом - как раз был сезон вишен - и дожидался Дон.

Несмотря на всю её самобытность, он не узнал её, пока она не оказалась у его столика. Она выросла ещё на дюйм или два, и теперь, даже будучи в балетках, была выше роста среднестатистического человека. Но все же дело было не только в этом. Она через столько прошла, и это изменило ее манеры и поведение. И не в худшую сторону. Игривый задор сельской девчушки Дон 1932 года сменился холодным самообладанием и строгой бдительностью.

Однако оба они знали, что никаких объятий или других подобных проявлений взаимных чувств не будет. Не так часто можно увидеть тридцатилетнего инженера-холостяка, беседующего с девушкой, которая ещё даже не достигла возраста старшей школы. Легенда, которую они использовали в Индиане, говоря, что она его сельская кузина, приехавшая в город на несколько дней, здесь не прокатывала. А говорить вслух правду о том, что женщинами он не интересовался в принципе, нельзя было даже в Сан-Франциско. Он поднялся, чтобы пожать ей руку, затем указал на скамейку напротив. Если бы кто-нибудь, имеющий отношение к сталелитейной компании, заметил их и начал задавать вопросы, он бы ответил, что проводит с ней интервью на должность секретаря.

— Дон больше нет, — заявила она.

— Я видела статью в газете. Северной Дакоты. Предположила, что это были вы, — Дон приподняла бровь. Она училась использовать выражение лица, чтобы выражать свои мысли без слов.

— Как только они поняли, что это не Бонни Паркер, они потеряли интерес, — добавил он.

Она кивнула и потянулась за меню.

— Итак, как же мне называть вас, юная леди?

— Ау… Аврора, — на первом слоге она запнулась. Произносить собственное имя ей было непривычно.

— Так называл тебя твой отец, когда вы говорили с ним по-русски, — вспоминал он. — В тот раз твое имя произносилось через «в» - Аврора. Но эта та же «Аурора», — он ухмыльнулся и пожал плечами. — А я по-прежнему просто Боб.

Официантка подошла и окинула девушку оценивающим взглядом, что подтолкнуло Боба сделать то же самое. Тем летом в Вашингтоне он наблюдал за её «бутстрэпом», как она это называла. Начав свой путь немного лучше, чем бродяжка, она собирала из подручных материалов и самостоятельно изготавливала вполне себе достойные наряды, чтобы её не вышвырнули из салона красоты. В конце концов, она достигла таких вершин, что могла бы сойти за настоящую Золушку на балу с армейскими генералами и светскими дамами. С тех пор она пережила несколько циклов взлетов и падений. Боб предположил, что она находилась примерно на полпути к восстановлению после последней неудачи. Утреннее солнце, проникающее в окно закусочной, осветило толстую полоску тонального крема на одной из сторон её лица, маскируя что-то, что она не хотела демонстрировать.

Сейчас она выглядела уставшей, вытянутой обессиленной и старше своих лет. Но яйца с блюдом из рубленного мяса и овощами, которые она заказала, действительно добавят ей объема и помогут заполнить пространство её платья, если она будет придерживаться намеченного курса и будет питаться в том же духе. Он хотел было спросить ее, когда она в последний раз полноценно обедала, но решил воздержаться.

— Ты все ещё играешь на своей скрипке? — вопрос прозвучал немного глупо, потому что единственное, что она принесла с собой был её маленький чемоданчик.

— Я потеряла её при пожаре. Может, это и к лучшему.

— Ты как будто из прошлого века!

Даже сказав это, он поморщился, подумав, что немного приблизился к самой сути. Но она лишь с иронией взглянула на него. Ему приходилось постоянно напоминать себе, что ей всего восемнадцать.

Аврора пару раз мельком взглянула в сторону кассы. Теперь Боб понял, что она смотрела на газетную стойку.

— Последние пару недель я немного выпала из реальности. Навещала семью. Там, где они живут, нет газет. Есть какие-нибудь новости о Бонни и Клайде?

Он отрицательно покачал головой.

— Боюсь, что банду Барроу сшибли с первых полос конкуренты. Диллинджер сбежал. Пулеметного Келли приговорили к пожизненному. Вероятно, он проведет остаток своих дней в Алькатрасе.

— Что это?

Наконец начали приносить еду. Боб понял, что Аврора в перерывах между укусами, заставляла его говорить, чтобы иметь возможность закинуть еду себе в рот. Он рассказал о новом руководстве Алькатраса и то, что они планируют делать с этим местом. Продолжая избегать пауз в разговоре, Боб предался воспоминаниям о произошедшем в Вашингтоне. Он рассказал ей о своих контактах с международными организациями в этих местах, в частности на другой стороне залива в Беркли.

В закусочную вошел мужчина и устроился за соседним столиком. После этого Боб просто рассказывал о строительстве моста. Когда Аврора закончила свою трапезу, которая не заняла много времени, она без колебаний позволила Бобу заплатить за себя, а затем приобрести ей билет на паром. Это были женские прерогативы, которые никогда бы не пришли на ум прежней девчушке-Дон в голубых джинсах, но которые теперь она принимала как должное.