ПОЛОСТАН Нил Стивенсон


Там, между железнодорожным вокзалом и пристанью, он и нашел закусочную. Он сидел за столом в одной из кабинок, пил кофе с кусочком вишневого пирога — как раз был сезон вишни, — и ждал Дон.


Какой бы примечательной ни была ее внешность, узнал он Дон, только когда та почти дошла до его стола. Она немного подросла и теперь даже в сандалиях на плоской подошве была выше среднестатистического мужчины. Но дело было не только в этом. Пережитое ею изменило то, как она держала себя, как она двигалась. И все — к лучшему. На смену ребяческой восторженности девчонки с фермы Дон из 1932-го года пришла хладнокровная сдержанность, настороженность без тени страха.


Они оба знали, что не будет никаких объятий или какой-либо иной демонстрации чувств. По пальцам можно было пересчитать ситуации, в которых тридцатилетний холостяк-инженер мог быть замечен разговаривающим с девушкой, чей возраст все еще позволял ей сойти за ученицу старшей школы. Прикрытие, которое они использовали в штате Индиана, — она его двоюродная сестра из деревни, приехала погостить в город на пару дней, — тут бы не сработало. А правду — женщины ему были вообще не интересны — нельзя было произнести вслух, даже в Сан-Франциско. Он поднялся, чтобы пожать Дон руку, а затем жестом пригласил ее сесть напротив. Случись кому-нибудь, связанному с компанией по производству стали, увидеть их и начать задавать вопросы, он сказал бы, что проводит с ней собеседование на должность секретарши.


— Дон мертва, — сообщила она.


— Видел в газете. Северная Дакота. Предположил, что это могла быть ты.


Дон только приподняла бровь. Она училась пользоваться мимикой — говорить без слов.


— Как только стало понятно, что это был не Бонни Паркер, они бросили это дело, — добавил он.
Она кивнула, затем потянулась взять меню.


— Так как же мне называть тебя, юная леди?


— Ав-, — она запнулась, еще не привыкшая к звуку собственного имени, — Аурора.


— Твой отец так звал тебя, когда вы с ним говорили по-русски, — вспомнил он.


— Произносил это с русской «в» — Аврора. Но теперь я — Аурора.


Он пожал плечами и усмехнулся.


— А я так и остался Бобом.


К их столику подошла официантка и оценивающе посмотрела на Аурору, тем самым дав повод Бобу сделать то же самое. Этим летом в Вашингтоне он стал свидетелем того, что по ее мнению значило «сделать из дерьма конфетку». Вначале она выглядела немногим лучше бродяжки, потом отыскала где-то или сшила сама достаточно приличные вещи, чтобы не быть выставленной вон из какого-нибудь салона красоты. В конечном счете она достигла того, что могла, как самая настоящая Золушка, пойти на бал с армейскими генералами и светскими львицами. С тех пор она успела пережить парочку взлетов и падений. Боб предполагал, что сейчас она как раз была на середине пути к исцелению после последнего из таких вот падений. Свет полуденного солнца, проникающий сквозь окна закусочной, осветил полосу плотного слоя тонального крема на ее щеке, скрывающего то, что, по ее мнению, не предназначалось для чужих глаз.


Аурора выглядела, уставшей, осунувшейся, гораздо старше своих лет. Но хэш с яйцами, который она заказала, должен был помочь платью не свалиться с нее, случись ей потом снова недоедать. Он подумал было о том, чтобы спросить, когда она в последний раз наедалась досыта, но предпочел промолчать.


— Скрипка все еще у тебя?


Вопрос был, в общем-то, глупый, учитывая, что с собой у нее был только маленький чемодан.


— Сгорела во время пожара. Да оно и к лучшему.


— И, правда, вся в отца.


Еще недоговорив, Боб поморщился — уж слишком эти слова задевали за живое. Но она лишь искоса посмотрела на него. Ему приходилось постоянно напоминать себе, что ей было всего восемнадцать.


Пару раз она посмотрела в сторону кассы. Теперь Боб понимал, что она смотрит на стойку с газетами.


— Не следила за новостями последние несколько недель. Навещала родных. Там не найти ни одной газеты. Есть новости о Бонни и Клайде?


Он покачал головой.


— Боюсь, что банде Бэрроу пришлось уступить конкурентам первые полосы газет. Диллинджеру удалось сбежать. Пулемету Келли дали пожизненное. Скорее всего, он закончит свою жизнь в Алькатрасе.


— Это еще что такое?


Им начали подавать еду. Боб догадался, что она, в перерывах между пережевыванием пищи, заставляла его самому вести беседу, чтобы у нее было время затолкать очередной кусок чего-нибудь съестного в рот. Так что он рассказал ей о новых порядках в Алькатрасе и о том, что собираются сделать из этого места. Затем он, чтобы занять время разговором, пустился в воспоминания о произошедшем в Вашингтоне. Он поделился с Ауророй информацией о тех контактах с Интернационалом, которые наладил в этих местах, в основном по другую сторону залива в Беркли.


Какой-то мужчина зашел в закусочную и сел за стол в соседней кабинке. Боб тут же заговорил о проекте строительства моста. Когда Аурора закончила есть, что не заняло у нее много времени, она без колебаний позволила ему заплатить за еду и затем купить ей билет на паром. Это были те женские привилегии, которые Дон, девчонке в синих джинсах, даже не пришли бы в голову, а теперь она принимала их как должное.