Отрывок из книги “Все мои друзья – супергерои” Эндрю Кауфмана

Той ночью Том почувствовал боль в груди. В первый раз она пришла в десять вечера – острая и продолжительная. Согнула его пополам, но отступила. Вернулась через пару часов и к утру повторялась каждые десять минут. Перфекционистка спала, и трогать ее не следовало. Он позвонил Тритону.
– Привет, – сказал Том.
– Привет, – ответил Тритон.
– О-о-ох, – выдохнул Том. Его сердце пронзила боль.
– Что с тобой?
– Боль в груди.
– Острая и продолжительная?
– Да.
– При этом повторяется приступами?
– Да!
– И они случаются все чаще?
– Теперь уже чаще, чем раз в десять минут.
– Я вызову врача.
– Что со мной?
– Самого лучшего.
– Скажи, что со мной такое!
– У тебя разбивается сердце, – сказал Тритон.
Чтобы добраться до дверей квартиры Тома, Эмброузу – врачу Тритона – потребовалось десять минут.
У Эмброуза были большие руки. С крепкими пальцами, узловатыми и подвижными. Вынув из заднего кармана красную тряпку, он вытер лицо и спросил Тома:
– Парень, это у тебя проблемы с сердцем?
– Да.
Эмброуз снял бейсболку. И снова надел. Подняв брови, сказал:
– Я не могу тут стоять весь день...
Том посторонился от дверей.
– Где кухня? – спросил Эмброуз.
Том провел его через гостиную на кухню. Там внимание Эмброуза привлек стол.
– Прочный? – поинтересовался он, навалившись на край стола всем своим весом. После чего опустился на колени и осмотрел крепления снизу.
– Должен выдержать, – сказал он и принялся убирать газеты и посуду. А затем скомандовал:
– Раздевайся.
Том начал расстегиваться.
Эмброуз указал на стол и сказал:
– Лицом вниз.
Том забрался на стол. Голышом. Щекой почувствовал холод линолеума.
Эмброуз натянул на правую руку резиновую перчатку. А потом сунул палец в задний проход Тома. Тот ахнул. Эмброуз потянул вверх, и Том почувствовал, что в груди что-то щелкнуло. Эмброуз перевернул его, и Том увидел, что его грудная клетка разомкнулась, распахнувшись, как капот автомобиля. Эмброуз раскрыл ее, оставив ребра под углом в сорок пять градусов. И начал в ней копаться.
– Думай о своей девушке, – скомандовал он.
– О жене, – поправил Том.
– Не важно, просто представь ее лицо.
Том представил лицо Перфекционистки.
– А теперь представь ее лучшую черту.
Том представил нос Перфекционистки. Почувствовал прикосновение руки к своему сердцу. Сделал несколько неглубоких вдохов. Эмброуз, тем временем, обхватил и сжал сердце снизу – и кровь тут же брызнула ему в лицо.
– Возможно, дело в этом, – сказал Эмброуз, вытирая лицо тряпкой из своего заднего кармана.
– В чем? В чем дело?
– Когда ты его в последний раз чистил?
– Никогда.
– Вот именно, – сказал Эмброуз. – Тут нужен Стюарт.
Стюартом звался длинный громоздкий инструмент, который Эмброуз хранил в кузове своей машины и использовал редко. Оставив Тома лежать голым на столе, он вышел из комнаты. Том услышал, как хлопнула входная дверь. Эмброуза не было пятнадцать минут. Том лежал голым на столе. Свесив голову вправо, он смотрел, как бьется его сердце.
Эмброуз вернулся с продолговатым металлическим ящиком. Оттуда он достал длинный острый инструмент из тонкой нержавеющей стали. Это и был Стюарт. Эмброуз держал его двумя руками.
– Глубоко вдохни, – приказал Эмброуз, – и вспомни ваш первый поцелуй.
Том представил ужасную квартиру в подвале, в которой он раньше жил. Страшнее всего там был линолеум на кухонном полу. Весь испещренный следами от окурков и отпечатками ног. Утратив первоначальную белизну, он приобрел тот самый серый оттенок, который всегда казался грязным. Перфекционистка этого не вынесла. Однажды в среду, спустя пять дней после их первого свидания, она появилась у него на пороге с двумя ведрами ярко-синей краски и двумя малярными валиками.
– Отличная идея, – одобрил Том.
Они принялись красить пол. Начали на стыке ковра и линолеума. Работали с бешеной скоростью, продвигаясь спиной вперед. Красили участок прямо перед собой, делали несколько шагов назад и снова красили. Очень скоро их ноги уперлись в заднюю стену кухни. Они загнали себя в угол. Том поднял взгляд и увидел, что Перфекционистка улыбается.
– И что, черт возьми, нам теперь делать? – спросил он.
Перфекционистка поцеловала его (идеально).