В ту ночь у Тома начались боли в груди. Первая — в десять вечера. Острая и продолжительная. Он скрючился, но вскоре все прошло. Через два часа история повторилась. К утру боль возвращалась каждые десять минут. Перфекционистка спала, и он старался ее не трогать. Том позвонил Амфибии.

— Привет.

— Привет, — поздоровался Амфибия.

— Ааааа, — простонал Том. Его сердце пронзила боль.

— Что происходит?

— Боль в груди.

— Острая и продолжительная?

— Да.

— При этом периодическая?

— Да!

— Она повторяется все чаще?

— Теперь между приступами меньше десяти минут.

— Я пришлю к тебе врача.

— Что это?

— Он лучший.

— Скажи мне, что это?!

— У тебя разбивается сердце, — объяснил Амфибия.

Эмброуз, присланный Амфибией врач, подъехал к дому через десять минут.
У доктора были пухлые руки с мускулистыми пальцами и выпуклыми, пропорциональными костяшками. Он вытащил из заднего кармана красную тряпку и протер лицо.

— Это ты парень с сердцем? — спросил врач.

— Да.

Эмброуз снял бейсболку. Снова надел. Поднял брови.

— Я не могу торчать тут весь день.

Том отступил от двери.

— Где кухня? — спросил доктор.

Том провел его через гостиную в кухню. Глаза врача остановились на кухонном столе.

— Прочный? — поинтересовался Эмброуз и оперся всем телом на угол стола. Потом опустился на колени и осмотрел соединения под столешницей. — Сойдет, — решил он и принялся убирать посуду для завтрака и газеты. — Раздевайся, — скомандовал он.

Том начал расстегиваться.

Эмброуз показал на стол и распорядился:

— Лицом вниз.

Том вскарабкался на кухонный стол. Обнаженный. Покрытая линолеумом столешница холодила щеку.

С хлопком доктор быстро натянул на правую руку резиновую перчатку. Вставил палец в анус пациента. Том охнул. Эмброуз поднажал, и Том почувствовал щелчок в груди. Врач перевернул его, и Том увидел, что его грудь разомкнулась, раскрылась, как капот автомобиля. Доктор поднял его грудную клетку и поставил вместо распорки ребро так, чтобы она оставалась открытой под углом сорок пять градусов. Потом он принялся в ней ковыряться.

— Думай о своей девушке, — велел Эмброуз.

— Она моя жена, — поправил его Том.

— Без разницы, просто представь себе ее лицо.

Том представил себе лицо Перфекционистки.

— Теперь представь себе лучшую черту ее лица, — продолжил инструктировать врач.

Том нарисовал в своем воображении нос Перфекционистки. Он почувствовал руку доктора на сердце. Сделал несколько неглубоких вдохов. Эмброуз дотянулся рукой за сердце и надавил снизу. Тонкая струйка крови брызнула вверх и ударила в лицо врачу.

— Кажется, нашел, — объявил доктор, достал из заднего кармана тряпку и вытер лицо.

— Что? Что это?

— Когда тебе его в последний раз чистили?

— Мне его никогда не чистили.

— Вот именно, — объяснил Эмброуз. — Для этого потребуется Стюарт.

Стюарт оказался длинным, громоздким инструментом, который редко использовался и хранился в кузове грузовика. Оставив голого пациента на кухонном столе, Эмброуз вышел из квартиры.

Том слышал, как открылась и закрылась входная дверь. Врач отсутствовал четверть часа. Голый Том лежал на кухонном столе. Он вытянул шею вниз и направо и смотрел, как бьется его сердце.

Доктор вернулся с длинным металлическим ящиком. Вынул из него продолговатый, острый инструмент из тонкой нержавейки. Это и был Стюарт. Эмброуз держал его двумя руками.

— Сделай глубокий вдох, — велел врач, — и думай о вашем первом поцелуе.

Том представил себе отвратительную квартиру в подвале, в которой он раньше жил. Хуже всего выглядел покрытый линолеумом кухонный пол с огромным количеством сигаретных ожегов и царапин от ботинок. Из белого он превратился в серый и всегда казался грязным.

Перфекционистка его не выносила. Однажды в среду, через пять дней после их первого официального свидания, она появилась с двумя ведрами ярко-синей краски для пола и двумя малярными валиками.

— Отличная мысль, — одобрил Том.

Они принялись красить пол. Начали там, где ковровое покрытие переходило в линолеум. Пятясь, они работали с бешеной скоростью. Красили участок перед собой, потом отступали немного назад и продолжали красить. В мгновение ока их ноги врезались в заднюю стену кухни. Они загнали себя в угол. Том поднял глаза и увидел, что Перфекционистка улыбается.

— И что теперь будем делать? — спросил он.

Перфекционистка его поцеловала (безупречно).