Всю ночь Тома мучили боли в груди. Первый приступ начался в десять часов вечера. Невыносимая боль долго не утихала. Том не мог разогнуться, пока она не прошла. Через два часа приступ повторился, утром боль возобновлялась уже через каждые десять минут. Перфекционистка спала, и Том знал, что её нельзя трогать. Он позвонил Амфибии.

– Привет, – сказал Том.

– Привет, – отозвался Амфибия.

– А-а-а-а-а, – застонал Том. Боль пронзила его сердце.

– Что случилось?

– Боль в груди.

– Сильная? Долго не проходит?

– Да-а-а.

– А повторяется?

– Да-а-а!

– Всё чаще?

– Уже и десяти минут не прошло.

– Я вызову врача.


– Что со мной?

– …Он лучший врач в городе.

– Скажи, что со мной?

– У тебя разрывается сердце, – ответил Амфибия.

Эмброуз, как звали врача Амфибии, примчался через десять минут. У него были толстые руки и крепкие пальцы с выпуклыми костяшками, хорошо смазанные маслом. Он достал из заднего кармана красную тряпку и вытер лицо.

– Вы тот самый мужчина с сердцем? – спросил он Тома.

– Да.

Эмброуз снял кепку. Снова надел. Приподнял брови.

– У меня мало времени.

Том отступил от дверей.

– Где кухня? – спросил Эмброуз.

Том провёл его через гостиную на кухню. Эмброуз окинул взглядом стол.

– Крепкий? – навалился всем весом на угол стола, затем опустился на колени и осмотрел крепления. – Сойдёт, – и принялся убирать тарелки и газеты. – Раздевайтесь, – приказал Тому.

Том начал расстёгивать пуговицы.

Эмброуз указал на стол:

– Ложитесь на живот.

Том нагишом залез на стол. Клеёнка холодила ему щёку.

Врач натянул на правую руку резиновую перчатку. Засунул палец Тому в задний проход. Том застонал. Эмброуз потянул, и Том почувствовал, как в груди что-то щёлкнуло. Эмброуз перевернул пациента, и его грудь раскрылась, словно капот машины. Эмброуз приподнял грудь пациента и подпёр её ребром под углом в сорок пять градусов. Стал копаться внутри.

– Подумайте о своей девушке, – велел врач.

– Жене, – возразил Том.

– Хорошо, представьте её лицо.

Том вообразил лицо Перфекционистки.

– Теперь представьте самую красивую её черту, – продолжал Эмброуз.

Том вообразил нос Перфекционистки и ощутил на своём сердце руку врача. Том затаил дыхание. Врач просунул руку под его сердце и сжал. Брызнула струйка крови и попала Эмброузу в лицо.

– Так, понятно, – сказал Эмброуз, доставая из заднего кармана тряпку и вытираясь.

– Что вы имеете в виду?

– Когда в последний раз чистили?

– Никогда не чистил.

– В том-то и дело, – сказал Эмброуз. – Нужен стюарт.

Так он называл длинный, громоздкий инструмент, который редко использовал и хранил в кузове своего грузовика. Оставив Тома голым на столе, Эмброуз вышел из кухни.

Том услышал, как хлопнула дверь квартиры. Эмброуза не было минут пятнадцать. Том лежал нагишом на столе. Он вытянул шею, наклонил голову вправо и посмотрел, как бьётся его сердце.

Эмброуз вернулся с длинным металлическим ящиком. Вынул длинный, острый инструмент из нержавеющей стали – стюарт. Эмброуз держал его обеими руками.

– Сделайте глубокий вдох, – велел Эмброуз. – И вспомните, как впервые её поцеловали.

Том представил себе ужасную квартиру в подвале, где он когда-то жил. Самым ужасным был пол на кухне, покрытый линолеумом, весь истёртый ботинками и прожжённый сигаретами. Он был уже не белый, а серый, и всегда выглядел грязным.

Перфекционистка не выдержала. Однажды в среду, через неделю после их первого свидания, она явилась с двумя вёдрами ярко-синей краски и двумя валиками.

– Хорошая идея, – сказал Том.

Они принялись красить пол. Начали от ковра и работали, пятясь назад, торопясь, как на пожар. Красили перед собой, отступали на пару футов назад и красили дальше. В два счёта они уткнулись пятками в стену. Забились в угол. Том поднял голову и увидел, что Перфекционистка улыбается.

– И что нам теперь делать? – спросил Том.

Перфекционистка его поцеловала (идеально).