Вечером у Тома заболело в груди. Первый приступ случился около десяти часов. Острая боль скрутила парня, но вскоре утихла. Двумя часами позже накатила новая волна, а к утру боли участились и наступали каждые десять минут. Идеалистка спала, и Том понимал, что лучше ее не трогать. Он позвонил Амфибиану.

— Привет, — прохрипел Том.

Амфибиан приветствовал друга в ответ.

— А-а-а, — простонал Том.

Боль снова пронзила сердце.

— В чем дело?

— Стреляет в груди.

— Боль резкая, но быстро проходит?

— Да.

— И возвращается снова?

— Да!

— Все чаще?

— Примерно каждые десять минут.

— Я вызову доктора.

— Что со мной?

— Ему нет равных.

— Скажи, что со мной?

— Сердце шалит.

Не прошло и десяти минут, а доктор Амброуз уже стоял у дверей. Его руки впечатляли. Пухлые, с крепкими пальцами и крупными костяшками, они наверняка мастерски выполняли свою работу. Он достал из заднего кармана штанов красную тряпицу и вытер лицо:

— Это у тебя прихватило сердце?

— Да.

Амброзия снял кепку. Потом снова натянул на голову. Вскинул брови:

— Весь день тут будем стоять?

Том попятился.

— Кухня где? - спросил Амброуз.

Том провел его через гостиную в кухню. Амброуз окинул взглядом стол:

— Выдержит?

Доктор навалился всем весом на угол, затем встал на колени и осмотрел крепления внизу.

— Пойдет! - удовлетворенно сказал он и принялся сгребать со стола грязную посуду и утренние газеты.

— Раздевайся! - скомандовал Амброуз.
Том начал расстегивал пуговицы.

— Лицом вниз! — прозвучала очередная команда.

Раздевшись, Том взгромоздился на стол и прижался щекой к холодной поверхности. Амброуз натянул на правую руку резиновую перчатку и ввел палец в анус Тома. Тот от неожиданности ахнул. Доктор слегка потянул вверх, и Том почувствовал щелчок в груди.
Амброуз перевернул его на спину, и Том увидел, как его грудь раскрылась, будто капот машины. Доктор приподнял грудную клетку, подпер реберной костью под углом в сорок пять градусов, и принялся копаться внутри.

— Думай о своей девушке.

— О жене,- поправил Том.

— Не важно. Просто представь ее лицо.


В памяти всплыл образ Идеалистки.

— А теперь представь ее лучшую черту.

Том представил идеальный носик жены. В ту же минуту он ощутил руку доктора на своем сердце и затаил дыхание. Пальцы Амброуза пробрались к задней стенке сердца и сдавили его. Тонкая струйка крови брызнула вверх, прямо доктору в лицо.

— Вон оно что, — доктор вновь достал из заднего кармана тряпку и вытер кровь.

— Что ?

— Когда ты в последний раз его чистил?

— Никогда.

— Я так и знал, — сказал Амброзия. — Мне понадобится «Стюарт».

Так он называл длинный, громоздкий инструмент, который использовался нечасто и поэтому обычно валялся в багажнике.

Доктор вышел из комнаты, оставив голого Тома на столе. Открылась и захлопнулась входная дверь. Приподняв голову и вытянув шею, Том стал наблюдать, как бьется его сердце.

Амброзий вернулся через четверть часа с металлическим ящиком. «Стюартом» оказался длинный острый инструмент из тонкой нержавейки, который врач держал обеими руками.

— Дыши глубже, — велел доктор, — и вспоминай, как впервые поцеловался с женой.

Том представил жуткое подвальное помещение, где когда-то жил. Кухонный пол, весь в окурках и следах от обуви, вселял ужас. Когда-то белоснежный, линолеум выглядел серым и вечно замызганным.

Идеалистку такое категорически не устраивало. Как-то в среду, спустя пять дней после того, как они объявили себя парой, девушка появилась на пороге с парой валиков и двумя банками ярко-голубой краски.

— Классная идея! — воскликнул Том.

Красить пол они начали с того места, где коврик граничил с линолеумом. Они работали быстро, не покладая рук. Красили пол перед собой, отступая на несколько шагов назад, пока вдруг не уперлись пятками в стену. Они оказались загнанными в угол. Том взглянул на Идеалистку. Она улыбалась.

— Вот черт! И что же нам теперь делать? — спросил Том.

Идеалистка промолчала и просто поцеловала его (безукоризненно-идеально).