Эндрю Кауфман

Все мои друзья – Супергерои

В тот вечер Том почувствовал боль в груди. Первый раз она дала о себе знать в десять вечера – острая и длительная. Она буквально скрутила его, но затем отпустила. Следующий приступ повторился через два часа и к утру боль приходила каждые десять минут.
Перфекционистка тем временем спала и Том решил ее не беспокоить. Он позвал Земноводного.

– Привет, – поприветствовал Том.

– Здорово, – ответил Земноводный.

– Ой-ммм-мм. - Тома снова скрутило. На этот раз боль прошла через самое сердце.

– Что с тобой?

– Боль в груди.

– Острая, не отпускает?

– Да.

– Повторяется?

– Да.

– Все чаще?

– Сейчас меньше чем через каждые десять минут.

– Я вызываю врача.

– Что со мной?

– Он самый лучший здесь.

– Скажи, что со мной.

– Твое сердце разрывается, - ответил Земноводный.

Эмброузу – врачу Земноводного понадобилось десять минут, чтобы прибыть на место.

Руки врача были толстыми, пальцы мощные, а костяшки тоже мощные, очень сальные. Он выдернул красную тряпку из заднего кармана и протер лицо.

– Так это ты парень с сердцем? – спросил врач Тома.

– Да.

Эмброуз снял с головы бейсбольную кепку и тут же надел снова. Брови его приподнялись.

– У меня на тебя особо времени нет...

Том попятился к двери.

– Где кухня? – спросил врач.

Том провел Эмброуза через гостиную на кухню. Взгляд врача упал на кухонный стол.

– Выдержит ли? – Эмброуз протестировал стол, облокотившись на край стола всем своим весом, потом стал на колени и проверил основание стола.

– Придется на этом, - сказал он и стал убирать посуду после завтрака и газеты.

– Снимай все, – приказал он.

Том стал расстегивать штаны.

Врач указал на стол.

– Лицом вниз, – сказал он.

Том забрался на кухонный стол, полностью голый. Покрытая пластиком столешница под его грудью отдавала холодом.

Эмброуз зубами надел резиновую перчатку на правую руку и засунул палец в задний проход Тома. Тот задохнулся. Врач вынул палец и Том почувствовал щелчок в груди. Эмброуз перевернул Тома на спину и Том увидел как его грудь распахнулась наподобие багажника автомобиля. Врач раскрыл грудь, подперев ее ребром под углом сорок пять градусов. Он стал ковыряться по всей грудной клетке.

– Думай о своей девушке, - скомандовал Эмброуз.

– О жене, – отвечал Том.

– Не важно, просто представь ее.

Том вообразил Перфекционистку.

– Сейчас думай о ее лучшей черте, – давал указания врач.

Том вообразил нос Перфекционистки. Он почувствовал руку на своем сердце и сделал легкий вздох.
Эмброуз просунул руку за сердце Тома. Он сдавил снизу и юркая струйка крови тут же пульнула врачу в лицо.

– Должно быть здесь, – сказал тот, протягивая руку к заднему карману и хватая тряпку, чтобы протереть лицо.

– Что? Что там?
– Когда ты последний раз прочищал это?

– Вообще никогда.

– Во именно, - сказал Эмброуз. – Здесь не обойтись без Стюарта.

Стюартом оказался длинный, громоздкий инструмент, редко используемый врачом и хранящийся где-то в самых глубинах его грузовика.

Оставив Тома обнаженного лежать на столе, Эмброуз вышел из комнаты.

Том услышал, как пропела дверь. Врач отсутствовал пятнадцать минут. Том лежал голый на кухонном столе. Он вытягивал шею вниз и направо, наблюдая как бьется его сердце.

Эмброуз вернулся с длинным металлическим ящиком. Он достал из него инструмент – вытянутый, острый, из тонкой нержавейки. Это был Стюарт. Эмброуз двумя руками держал его.

– Глубоко вздохни, – наставлял врач. – И думай о первом поцелуе с ней.

В памяти возникла ужасная квартира в подвале, где жил Том и где самой худшей вещью был линолеумный пол на кухне, весь испещренный следами обуви и потушенных сигарет. Потеряв первоначальную чистоту, пол был обречен на прозябание в грязи.

Перфекционистка не вынесла этого. Однажды в среду, спустя пять дней после их первого настоящего свидания, она появилась с двумя ведрами ярко-синей краски в руках и двумя малярными валиками.

– Прекрасная идея, – сказал Том.

Они освободили комнату и начали красить со стыков ковра и линолеума, продвигаясь от двери в обратном направлении с бешеной скоростью. Они красили все что было перед ними, затем переставив ноги на несколько шагов назад переходили к следующему участку. В мгновение ока их ноги достигли противоположной стены кухни. В углу они сами оказались все в краске. Том поднял глаза, Перфекционистка улыбалась.

– Какого черта мы делаем? – спросил ее Том.

– Перфекционистка поцеловала его (нежно).