Ночью у Тома болело в груди. Началось в десять вечера. Резкая продолжительная боль. Он согнулся пополам, но она прошла. Через два часа все повторилось; к утру боль возникала каждые десять минут. Идеальная спала, Том не стал бы будить ее. Он позвонил Амфибии.
— Привет.
— Привет.
— Аа-ай! — Боль пронзила Тома.
— Что случилось?
— Боль в груди.
— Острая и долгая?
— Да.
— Приступы повторяются?
— Да!
— Как часто?
— Примерно каждые семь минут.
— Я пришлю врача.
— Что со мной?
— Этот врач лучший.
— Скажи, что со мной!
— Твое сердце на пределе.
Амброзу, врачу Амфибии, хватило десяти минут, чтобы добраться до двери Тома.
Его руки были толстыми. Пальцы мускулистыми, а костяшки выпуклыми и лоснились от масла. Амброз вытащил красную тряпку из заднего кармана и вытер лицо.
— У тебя сердце? — уточнил он у Тома.
— Да.
Амброз снял бейсбольную кепку. И снова надел. Приподнял брови.
— Весь день тут торчать будем?
Том отступил от двери.
— Где кухня?
Том провел его через гостиную на кухню. Взгляд Амброза остановился на столе.
— Выдержит? — спросил тот, навалившись всем весом на угол кухонного стола, и опустился на колени, чтобы осмотреть крепления. — Похоже, должен, — он убрал газеты и посуду, что остались после завтрака. — Раздевайся.
Том принялся расстегивать пуговицы.
Амброз указал на стол.
— Лицом вниз.
Том забрался на кухонный стол. Совершенно голый. Лег щекой на холодную клиенку. На правую руку Амброз натянул резиновую перчатку. Засунул палец в анус Тома. Тот открыл рот. Врач потянул за что-то, в груди Тома щелкнуло. Амброз перевернул пациента. Том увидел, как грудь раскрылась, словно капот автомобиля. Амброз поднял грудную клетку, подперев ее ребром под углом в сорок пять градусов. И стал ковыряться там.
— Думай о своей девушке, — скомандовал Амброз.
— Жене, — исправил его Том.
— Не важно, просто представь ее лицо.
Том мысленно нарисовал лицо Идеальной.
— Представь то, что в ее лице тебе особенно нравится.
Том сосредоточился на носике Идеальной. Он ощутил руку Амброза прямо на сердце. Том сделал пару неглубоких вдохов. Врач переместил руку под сердце. Сжал его, и струйка крови брызнула вверх, попав Амброзу в лицо.
— Возможно, я нашел, — сказал он, потянувшись к заднему карману, вытянул тряпку и вытерся.
— Что? Что там?
— Ты вообще его чистишь?
— Нет.
— Именно. Мне нужен мой Стюарт.
Стюартом Амброз называл длинный, громоздкий инструмент. Он редко использовал его и поэтому оставлял в кузове грузовика. Амброз вышел.
Том слышал, как открывается и закрывается дверь квартиры. Врача не было четверть часа. Том лежал голый на кухонном столе. Он вытянул шею вниз и вправо, чтобы наблюдать, как бьется его собственное сердце.
Вернулся Амброз с металлическим ящиком. Он достал длинный острый инструмент из тонкой нержавеющей стали — Стюарта. Врач держал его двумя руками.
— Сделай глубокий вдох, — приказал Амброз. — И вспомни ваш первый поцелуй.
Том представил себе место, где он раньше жил: ужасную квартирку в подвале. Хуже всего выглядел линолеум на кухне. Покрытый следами от сигарет и ботинок. Когда-то линолеум был белым, но давно посерел, от чего всегда казался грязным. Идеальная просто не могла выносить такое. Однажды в среду, ровно через пять дней после их первого официального свидания, она появилась с двумя ведрами ярко-синей краски и двумя валиками.
— Отличная идея, — сказал Том. Они занялись покраской пола. Начали с места на стыке ковролина с линолеумом. Работали с бешеной скоростью, двигаясь назад. Сперва красили то, что было перед ними, затем отступали на несколько футов и красили там. В мгновение ока их ноги уперлись в заднюю стенку кухни. Они загнали себя в угол. Том поднял глаза, Идеальная улыбалась.
— Что же нам теперь делать? — спросил Том. Идеальная поцеловала его (идеально).