«Все мои друзья — супергерои»,
Эндрю Кауфман


Той ночью у Тома появились боли в груди. Первый приступ случился в десять вечера. Боль была острой и продолжительной. Она заставила Тома согнуться пополам, но затем отступила. Через два часа все повторилось, а к утру боли мучили его через каждые десять минут. Безупречность спала, и будить ее не следовало, так что Том позвонил Амфибии.


— Привет, — поздоровался он.


— Привет, — ответил Амфибия.


Том застонал в трубку — очередной приступ боли пронзил его сердце.


— Что с тобой?


— Сильная боль в груди.


— Острая и продолжительная?


— Да.


— И повторяется?


— Да!


— Все чаще и чаще?


— Теперь уже и десяти минут не проходит.


— Направляю к тебе врача.


— Что со мной?


— Он у нас лучший из лучших.


— Скажи, что со мной!


— Твое сердце ломается, — сказал Амфибия.


Через десять минут Амброзий, врач, которого отправил Амфибия, уже стоял на пороге квартиры Тома. У доктора были полные руки с круглыми костяшками и сильными ловкими пальцами. Он вытащил из заднего кармана лоскут красной тряпки, промокнул им лицо и спросил:


— Это у тебя сердце шалит?


— Да, — подтвердил Том.


Амброзий снял с себя кепку, потом снова ее надел. Затем удивленно поднял брови и заметил:


— Не торчать же мне тут целый день…


Больной отошел от двери и пропустил врача внутрь.


— Где тут у вас кухня? — спросил Амброзий.


Том провел его через гостиную в кухню. Там взгляд врача остановился на обеденном столе.


— Надежная штука? — поинтересовался Амброзий, опираясь на край стола всем своим весом.


Затем врач опустился на колени и проверил, надежно ли прикреплены ножки.


— Пойдет, — сказал он и начал убирать со стола оставшиеся с завтрака тарелки и газеты.


Покончив с этим, Амброзий скомандовал:


— Раздевайся.


Том начал расстегивать пуговицы.


— Лицом вниз, — приказал Амброзий, указывая на стол.


Том подчинился. Теперь он голый лежал на столе, покрытие которого холодило ему щеку.


Амброзий натянул резиновую перчатку на правую руку, а затем засунул палец в задний проход Тома. У парня перехватило дыхание. Когда Амброзий надавил вверх, Том почувствовал, как что-то хлопнуло в грудной клетке. Врач перевернул своего пациента на спину, и тот увидел, что верхняя часть его груди отсоединилась и приоткрылась, словно багажник автомобиля. Амброзий поднял «крышку багажника» повыше, подпер ее ребром под углом в сорок пять градусов и начал что-то ковырять внутри.


— Думай о своей девушке, — приказал Амброзий.


— Точнее о жене, — поправил его Том.


— Без разницы. Просто вообрази себе ее лицо.


Том представил себе лицо Безупречности.


— А теперь подумай о том, что тебе больше всего в нем нравится.


Мысли Тома переключились на нос жены. Потом он почувствовал руку врача у себя на сердце и судорожно вздохнул. Амброзий же подхватил больной орган снизу и сжал его — в лицо врачу брызнула струя крови.


— Кажется, это оно и есть, — сказал Амброзий и полез в карман за своей тряпицей, чтобы вытереть кровь.


— Что? Что это?


— Тебе когда в последний раз делали чистку?


— Никогда мне ее не делали.


— То-то и оно, — заметил Амброзий. — Теперь мне понадобится Стюарт.


Стюарт, длинный громоздкий инструмент, не часто пригождался Амброзию, а потому лежал где-то в кузове его грузовика. Врач вышел из комнаты, а Том так и остался лежать на столе.


Он слушал, как открывалась и закрывалась дверь квартиры. Амброзия не было пятнадцать минут, и все это время голый Том не двигался с места. Вытянув шею вправо и вниз, он наблюдал за биением сердца.


Амброзий вернулся с длинным металлическим ящиком и достал оттуда длинный острый инструмент из тонкой нержавеющей стали. Это и был тот самый Стюарт. Амброзий держал его двумя руками.


— Сделай глубокий вдох, — попросил доктор. — И думай о вашем первом поцелуе.


Том вспомнил свою ужасную прежнюю квартиру на цокольном этаже. Хуже всего был устланный линолеумом кухонный пол — его покрывали следы от обуви и прожженные пятна от сигарет. Давно уже не белый он приобрел тот серый оттенок, который всегда кажется грязным.


Для Безупречности это было невыносимо. Однажды в среду, на пятый день после их первого официального свидания, она появилась в квартире с двумя ведрами ярко-голубой краски для пола и двумя малярными валиками.


— Отличная идея! — сказал на это Том.


Они взялись за покраску и начали с того места, где ковер встречался с линолеумом. Работали с бешеной скоростью, двигаясь задом наперед: сначала закрашивали все, что было перед ними, потом отходили немного назад и приступали к новому участку. Очень скоро их ноги уперлись в заднюю стену кухни. Они загнали себя в угол. Том поднял взгляд на Безупречность — она улыбалась.


— Ну и что нам теперь делать? — спросил он.


В ответ Безупречность поцеловала его (безупречно).