Эндрю Кауфман, «Все мои друзья – супергерои»

В тот вечер у Том почувствовал боль в груди. Первый приступ случился в десять. Боль была острой и длительной. Он уже сгибался пополам, но потом отпустило. В следующий раз прихватило через два часа; к утру приступы случались каждые десять минут. Перфекционистка спала, и он знал, что её лучше не трогать. Он позвонил Земноводному.

– Привет, – сказал Том.

– Привет, – ответил Земноводный.

– О-о-ох, – простонал Том. Боль пронзила сердце.

– Что стряслось?

– Боль в груди.

– Острая и длительная?

– Да.

– Приходит и уходит?

– Да!

– Интервалы уменьшаются?

– Уже меньше десяти минут.

– Я пришлю врача.

– Что со мной?

– Лучшего в своём деле.

– Скажи, что со мной!

– Сердце барахлит, – сказал Земноводный

Уже через десять минут Амброз, врач Земноводного, постучал в дверь Тома.

У Амброза были пухлые руки. С мускулистыми пальцами и мясистыми, лоснящимися костяшками. Он достал из кармана красную тряпку и промокнул лицо. «Это ты, значит, с сердцем?» – спросил он у Тома.

– Да.

Амброз снял бейсболку. Надел обратно. Вскинул брови. «Время не резиновое…»

Том впустил его в дом.

– Кухня где? – спросил Амброз.

Том провёл Амброза через гостиную в кухню. Взгляд врача упал на кухонный стол.

«Крепкий?» – спросил он, всем весом наваливаясь на угол стола. Наклонился и осмотрел крепления снизу. «Сойдёт» – сказал он и начал убирать остатки завтрака и газеты. Скомандовал: «Раздевайся».

Том начал расстёгивать пуговицы.

Амброз указал на стол. Добавил: «Лицом вниз».

Том забрался на стол. Голышом. Клеёнчатая скатерть холодила щёку.

Амброз натянул резиновую перчатку на правую руку. Засунул палец Тому в анус. Том резко вдохнул. Амброз потянул наверх, и Том почувствовал щелчок в груди. Амброз перевернул его, и Том увидел, как его грудная клетка раскрылась, распахнулась, словно капот автомобиля. Амброз поднял её и подпёр ребром под углом сорок пять градусов. Начал копаться внутри.

– Представь свою девушку, – скомандовал Амброз.

– Жену, – поправил Том.

– Не суть, представь её лицо.

Том представил лицо Перфекционистки.

– А теперь – самую красивую черту, – уточнил Амброз.

Том подумал о носе Перфекционистки. Почувствовал руку Амброза на сердце. Том задышал чаще. Амброз подлез под сердце. Сжал снизу, и тонкая струйка крови брызнула прямо ему в лицо.

– Так вот в чём дело, – сказал Амброз, потянулся в карман, достал тряпку и протёр лицо.

– В чём? Что со мной?

– Когда в последний раз прочищал?

– Ещё ни разу.

– Вот-вот, – сказал Амброз. – Тут понадобится «Стюарт».

«Стюартом» назывался длинный, громоздкий инструмент, которым Амброз редко пользовался и потому держал в багажнике. Он оставил Тома голым на кухонном столе и вышел.

Том слышал, как открылась и закрылась входная дверь. Амброза не было пятнадцать минут. Том лежал голышом на столе. Он наклонил голову вправо и смотрел, как бьётся его сердце.

Амброз вернулся с длинным металлическим ящиком. Достал из него инструмент: длинный, острый, из нержавеющей стали. Это и был «Стюарт». Амброз держал его двумя руками.

– Вдохни глубоко, – сказал Амброз. – И вспомни ваш первый поцелуй.

Том вспомнил свою прежнюю ужасную квартиру в полуподвале. Хуже всего был линолеум на кухне, весь в царапинах от обуви и пятнах от сигарет. Из белого он превратился в серый и выглядел вечно грязным.

Перфекционистка его терпеть не могла. В ту среду, через пять дней после их первого официального свидания, она нагрянула с двумя вёдрами ярко-синей краски и двумя валиками.

– Отличная идея, – сказал Том.

Они принялись за покраску. Начали на стыке ковролина с линолеумом. И остервенело продвигались назад. Красили участок перед собой, отходили на пару шагов и красили снова. Вскоре они упёрлись пятками в стену кухни. «Закрасили» себя в угол. Том поднял глаза: Перфекционистка улыбалась.

– И что прикажете делать? – спросил её Том.

Перфекционистка поцеловала его (идеально).