Отрывок из книги «Все мои друзья – супергерои» Эндрю Кауфмана


Той ночью у Тома появилась боль в груди. Сначала в десять вечера – резкая и продолжительная, от которой хотелось свернуться калачиком. Следующий приступ случился через два часа, ближе к утру, и повторялся каждые десять минут. В это время Перфекционистка спала, и он знал, что лучше ее не трогать. Он позвонил Амфибии.


– Привет.


– Привет, – ответил Амфибия.


– Аааа, – боль пронзила сердце Тома.


– Что случилось?


– В груди болит.


– Резкая и продолжительная боль?


– Да.


– Проходит и снова появляется?


– Да!


– Все чаще и чаще?


– С перерывом меньше десяти минут.


– Я отправлю доктора.


– Что со мной?


– Он лучший в своем деле.


– Скажи, что со мной происходит!


– Твое сердце разбивается, – ответил Амфибия.


Амброуз, врач, присланный Амфибией, приехал к Тому через десять минут. У него были крепкие руки, огромные пальцы с выпуклыми костяшками, хорошенько смазанные маслом. Он достал из заднего кармана красную тряпку и вытер лицо.


– Это ты парень с сердцем?


– Я.


Амброуз снял с себя кепку, надел обратно и поднял брови в немом вопросе:


– У меня не так уж много времени...


Том впустил доктора в дом.


– Где здесь кухня?

Том провел Амброуза через гостинную в кухню. Взгляд последнего упал на кухонный стол.

– Устойчивый? – спросил доктор и всем своим весом уперся в край стола, затем присел и проверил ножки на прочность. – Сойдет. – Поднявшись, Амброуз начал убирать со стола газеты и посуду, оставшуюся после завтрака. – Раздевайся, – скомандовал он.


Том начал растегивать рубашку.


– Лицом вниз, – Амброуз указал на кухонный стол.

Том забрался на стол. Полностью голый, он прислонился щекой к холодному столу, покрытому линолеумом. Доктор натянул на правую руку резиновую перчатку и засунул палец Тому в анус, заставив его резко вдохнуть. Амброуз потянул на себя, и раздался треск. Когда Амброуз перевернул Тома на спину, он увидел, что его грудная клетка раскрылась словно капот машины. Доктор разогнул ребра Тома под углом 45 градусов и начал копаться внутри.


– Думай о своей девушке, – приказал Амброуз.


– Моей жене, – исправил его Том.


– Да без разницы, просто представь ее лицо. – Перед глазами Тома возникло лицо Перфекционистки. – А теперь вспомни ее лучшую черту, – продолжал давать инструкции доктор. – Том подумал о носике Перфекционистки. Он почувствовал руку Амброуза на своем сердце и сделал пару неглубоких вздохов. Доктор протянул руку под сердце Тома и сжал. В лицо Амброуза резко брызнула струйка крови.


– А вот и оно, – Амброуз снова достал из заднего кармана тряпку и вытер лицо.


– Что? Что там?


– Когда в последний раз ты делал здесь чистку?


– Я никогда не делал там чистку.


– Вот именно, – ответил Амброуз. – Для такого дела мне понадобится Стюарт.

Стюартом он называл длинный тяжеленный инструмент, которым редко пользовался и хранил в кузове своего грузовика. Оставив Тома голым на столе, Амброуз вышел из комнаты. Том услышал, как входная дверь открылась и закрылась. Амброуза не было 15 минут. Том продолжал лежать голым на столе. Он вытянул шею и, повернув ее вправо, посмотрел на собственное бьющееся сердце. Доктор вернулся с продолговатым металлическим ящиком и достал из него длинный острый инструмент из нержавеющей стали, который приходилось держать двумя руками. Это и был Стюарт.


– Вдохни поглубже, – предупредил Амброуз, – и вспомни ваш первый поцелуй.


Том представил ужасную квартиру в подвале, где он раньше жил. Худшей ею частью был кухонный пол, покрытый линолеумом, испачканным полосами от обуви и выжженный сигаретами. Белый цвет линолеума превратился в серый, и всегда выглядел грязным. Перфекционистка ненавидела этот пол. Однажды в среду, спустя пять дней после их первого официального свидания, она вернулась домой с двумя ведрами ярко синей краски и двумя малярными валиками.


– Отличная идея, – ответил ей Том.


Они принялись красить пол. Начали с границы ковра и линолеума, и в диком темпе красили все пространство, что было перед ними, разворачивались и красили дальше. Вскоре их пятки уткнулись в стену кухни – они «закрасили» себя в угол. Том взглянул на Перфекционистку, она улыбалась.


– Вот черт, и что будем теперь делать?


Перфекционистка поцеловала его (как всегда, идеально).