from ‘All My Friends Are Superheroes’

Kaufman, Andrew.

Той ночью Тома замучили боли в груди. Первый спазм случился в десять вечера. Боль была острая и продолжительная. Он согнулся пополам, но в конце концов боль прошла. Новый приступ наступил два часа спустя; к утру его уже скручивало каждые десять минут. Леди Совершенство спала, и будить ее было бесполезно. Он позвонил Человеку-лягушке.

— Привет, — сказал Том.

— Привет, — откликнулся Человек-лягушка.

— А-а! — вырвалось у Тома. Грудь прошило болью.

— Что такое?

— В груди болит.

— Боль острая и продолжительная?

— Ага.

— Но периодически отступает?

— Да!

— Приступы случаются все чаще?

— Теперь как минимум раз в десять минут.

— Я пришлю к тебе врача.

— Что со мной?

— Он лучший в своем деле.

— Скажи, что со мной творится!

— Тебе разбили сердце, — сказал Человек-лягушка.

Через десять минут Амброз, врач Человека-лягушки, был на месте.

У него были здоровенные ручищи с мускулистыми пальцами и крупными костяшками, которые двигались как хорошо отлаженный механизм. Он вытащил из заднего кармана штанов красную тряпку и промокнул лицо.

— Это у тебя тут сердце? — спросил он Тома.

— Да.

Амброз снял бейсболку, потом опять нахлобучил ее на голову и вопросительно поднял брови.

— Время деньги…

Том отступил, пропуская его в квартиру.

— Где тут кухня? — спросил Амброз.

Том провел его на кухню через гостиную. Взгляд Амброза устремился к обеденному столу.

— Крепкий? — спросил Амброз, наваливаясь на угол стола всем телом. Потом опустился на колени и придирчиво осмотрел ножки. — Сойдет. — Он поднялся и смел со стола посуду и газеты — Раздевайся.

Том начал расстегивать рубашку.

Амброз указал на стол.

— Лицом вниз, — распорядился он.

Том залез на стол. Без одежды было зябко, пластик столешницы холодил щеку.

Амброз со щелчком натянул на правую руку резиновую перчатку. Ввел один палец Тому в задний проход. Том охнул. Амброз что-то подцепил пальцем и дернул, и у Тома хрустнуло в груди. Амброз перевернул его на спину, и Том увидел, что его грудь раскрылась, словно автомобильный багажник. Амброз раскрыл ее шире, подперев реберной костью под углом в сорок пять градусов, и завозился с чем-то внутри.

— Подумай о своей девушке, — велел Амброз.

— Жене, — сказал Том.

— Неважно, просто представь ее лицо.

Том вызвал в памяти лицо Леди Совершенства.

— А теперь сосредоточься на той части ее лица, которая тебе нравится больше всего, — приказал Амброз.

Том вспомнил ее нос. Он почувствовал, как рука Амброза ложится ему на сердце, и прерывисто задышал. Амброз коснулся чего-то за сердцем, сжал, так что струйка крови брызнула ему в лицо.

— Так вот оно в чем дело, — пробормотал Амброз, вытащил из кармана тряпку и отер пот с лица.

— В чем? Что там?

— Когда ты в последний раз проводил здесь чистку?

— Никогда.

— Вот и я о том же, — сказал Амброз. — Тут нужен Стюарт.

Стюарт был длинным громоздким инструментом, который Амброз хранил в грузовичке и редко применял. Он вышел, оставив Тома на обеденном столе.

Дверь в квартиру открылась и снова захлопнулась. Амброза не было пятнадцать минут. Том так и лежал голышом на столе. Вытянув шею и повернув голову вправо, он смотрел, как бьется сердце.

Амброз вернулся с продолговатой металлической коробкой в руках. Извлек из нее длинный, острый и тонкий инструмент из нержавеющей стали. Это и был Стюарт. Амброз держал его двумя руками.

— Сделай глубокий вдох, — велел он. — И вспомни ваш первый поцелуй.

Том вспомнил замызганную квартирку в подвале, в которой тогда жил. Хуже всего был линолеум на кухне. Он был весь покрыт царапинами от ботинок и следами затушенных о него сигарет. Когда-то он был белым, но теперь навсегда стал грязно-серым.

Леди Совершенство не могла с этим смириться. Как-то в среду, спустя пять дней после их первого настоящего свидания, она явилась к нему с двумя ведрами ярко-голубой краски для полов и двумя валиками.

— Отличная идея, — сказал тогда Том.

И они стали красить пол. Начали на стыке линолеума и ковра, постепенно отступая назад и работая с бешеной скоростью. Красили перед собой, потом отступали на пару шагов и повторяли процедуру. Они и заметить не успели, как уперлись спиной в стену — сами себя загнали в угол. Том поднял глаза и увидел, что Леди Совершенство улыбается.

— И что нам, черт побери, теперь делать? — спросил он ее.

Леди Совершенство его поцеловала (поцелуй, разумеется, был совершенен).