Отрывок из романа «Все мои друзья — Супергерои»
Автор: Эндрю Кауфман

Ночью Том почувствовал боль в груди. Первый приступ случился в десять часов вечера. Боль была резкой и продолжительной. Он согнулся пополам, но боль отступила. Следующий приступ случился два часа спустя. К утру приступы случались уже каждые десять минут. Супер–Идеальная спала, и Том понимал, что не сможет её разбудить. Он позвонил Супер–Амфибии.

— Привет, — поздоровался Том.

— Привет, — ответил Супер–Амфибия.

— Ооох, — простонал Том. Боль пронзила сердце.

— Что случилось?

— В груди болит...

— Боль острая и продолжительная?

— Да.

— Но приступами?

— Да!

— Как часто?

— Сейчас уже каждые десять минут, даже чаще.

— Я вызову врача.

— Что со мной происходит?

— Он лучший...

— Да скажи ты мне, что это!

— У тебя разрывается сердце — выпалил Супер–Амфибия.

Эмброуз, врач о котором говорил Супер–Амфибия, добрался до Тома за 10 минут.

Его большие руки, с сильными пальцами и толстыми фалангами, блестели от масла. Он вытащил из заднего кармана маленькое красное полотенце, вытер им лицо и спросил:

— Ты тот парнишка с сердцем?

— Да.

Эмброуз снял бейсболку, снова надел и, вскинув брови, проворчал:

— У меня не вагон времени, знаешь ли.

Том впустил его в квартиру.

— Где тут кухня? — спросил врач.

Они прошли на кухню через гостиную. Эмброуз заметил кухонный стол.

— Прочный? — спросил он, всем весом навалившись на угол стола. Опустился на колени, осмотрел ножки и крепления.

— Пойдет, — заключил Эмброуз и стал убирать тарелки и газеты, оставшиеся после завтрака.
— Раздевайся.

Том начал раздеваться.

— Лицом вниз, — скомандовал Эмброуз, махнув рукой в сторону стола.

Том взобрался на стол. Он был полностью голым. Столешница холодила щёку.

Эмброуз натянул резиновую перчатку на правую руку и ввел один палец Тому в анус. Том резко вдохнул. Эмброуз надавил пальцем и Том почувствовал, как в груди что-то щелкнуло. Когда Эмброуз перевернул его, Том заметил, что его грудная клетка приоткрылась, словно капот у машины. Приподняв её под углом 45 градусов, Эмброуз подставил одно из рёбер, как опору, и начал постукивать то тут, то там.

— Думай о своей подружке, — снова скомандовал он.

— Она моя жена.

— Да без разницы, просто представь её лицо.

Том представил лицо Супер–Идеальной.

— А теперь представь лучшую его часть, — продолжал Эмброуз.

Том представил себе её нос. Тут Эмброуз дотронулся до его сердца, Том часто задышал. Врач просунул ладонь под сердце и сжал его. Тоненькая струйка крови брызнула ему прямо в лицо.

— Похоже нашел, — вздохнул Эмброуз, доставая кусок ткани из заднего кармана и вытирая лицо.

— Что? Что там?

— Когда ты в последний раз его чистил?

— Я вообще его не чистил.

— Оно и видно, — пробурчал Эмброуз, — тут без Стюарта не обойтись.

Стюарт — длинный, громоздкий инструмент, который Эмброуз возит в кузове своего грузовика и почти никогда не использует. Оставив Тома лежать голым на кухонном столе, Эмброуз вышел из комнаты.

Том услышал, как хлопнула входная дверь. Эмброуз отсутствовал 15 минут. Всё это время Том лежал на кухонном столе, обнаженным, открытым. Он вытянул шею и посмотрел на своё бьющееся сердце.

Эмброуз вернулся, притащив с собой большой металлический ящик. Он достал из него длинный острый инструмент из тонкой нержавеющей стали. Это и был Стюарт. Эмброузу приходилось держать его обеими руками.

— Сделай глубокий вдох и вспомни ваш первый поцелуй, — посоветовал Эмброуз.

Том представил ужасную квартирку на цокольном этаже, в которой он тогда жил. Самым ужасным в этой квартире был линолеум на кухне. Весь исшарканный ботинками и прожженный окурками. Некогда белый, он посерел и выглядел вечно грязным.

Супер-Идеальная терпеть его не могла. И однажды, в среду, спустя пять дней, после их первого настоящего свидания, она появилась на пороге с двумя ведрами ярко-голубой краски и двумя валиками.

— Отличная идея! — воскликнул Том.

И они взялись перекрашивать пол. Они начали с того места, где линолеум стыковался с ковролином и двигались к противоположному краю комнаты. Работая с бешеной скоростью, они закрашивали пространство перед собой, отступали на пару шагов назад и закрашивали освободившийся кусок. Уже очень скоро их пятки уперлись в стену. Они загнали себя в угол. Том взглянул на Супер–Идеальную. Она улыбалась.

— Ну и что, чёрт возьми, нам теперь делать? — спросил её Том.

Супер–Идеальная поцеловала его (идеально).