All My Friends Are Superheroes by Andrew Kaufman


В тот вечер у Тома заболело в груди. В десять вечера случился первый приступ: от острой боли Том согнулся пополам. Через два часа случился второй приступ. К утру боль обострялась каждые десять минут. Идеальность спала, и Том знал, что лучше ее не трогать. Он позвонил Амфибии.


—Привет.


—Привет.


—А-а! – вскрикнул Том от боли, внезапно пронзившей сердце.


—Ты чего?


—Болит в груди.


—Как будто стреляет?


—Да.


—Приступы повторяются?


—Да!


—И учащаются?


—Каждые восемь минут уже.


—Срочно вызываю врача.


—Что со мной?


—Лучше его никого нет.


—Да скажи, что со мной происходит?!


—У тебя сердце разбивается...


Через десять минут в дверь к Тому постучал Амброуз, врач, которого вызвал Амфибия. Руки Амброуза были огромны, а крепкие пальцы – масленые, раздавшиеся в суставах. Врач вытащил из заднего кармана брюк красную тряпку, вытер лицо и спросил:


—С сердцем у вас?


—У меня.


Амброуз снял бейсбольную кепку, потом ее надел и вопросильно вскинул брови:


—Долго так стоять будем?


Том посторонился.


—Где кухня? – переступая порог спросил Амброуз.


Том провел его через гостиную в кухню. Амброуз сразу подошел к кухонному столу и спросил, налегая на него со всей силы:


—Крепкий?


Затем Амброуз опустился на колени и проверил все места креплений ножек к столешнице.


—Сойдет, – пробормотал он, принимаясь убирать со стола тарелки и газеты, оставшиеся после завтрака, и тут же бросил тоном не терпящим возражения:


—Раздевайтесь.


Том начал расстегивать рубашку.


Амброуз указал на кухонный стол и скомандовал:


—Ложитесь на живот.


Том в чем мать родила улегся на стол. Щекой прикоснулся к холодному ламинату столешницы.


На правую руку Амброуз с щелчком надел резиновую перчатку и засунул указательный палец в заднепроходное отверстие Тома. Том крякнул. Амброуз потянул пальцем вверх и в груди у Тома что-то щелкнуло. Он помог Тому перевернуться на спину, и Том увидел, что грудная клетка у него приоткрылась словно капот машины. Врач поднял грудную клетку, зафиксировал ее ребром и начал осмотр.


—Думайте о своей девушке, – снова скомандовал Амброуз.


—Жене.


—Без разницы. Просто представьте ее лицо.


Том представил лицо Идеальности.


—Теперь подумайте о самой красивой черте ее лица.


Том представил ее нос и почувствовал руку Амброуза на своем сердце. У Тома перехватило дыхание. Амброуз дотянулся до задней стенки сердца, крепко ее сжал и тонкая струйка крови выстрелила ему прямо в лицо.


—Похоже на то, – проговорил Амброуз, доставая из заднего кармана брюк тряпку и вытирая лицо.


—Что похоже?!... На что похоже?!


—Последний раз когда прочищали?


—Вообще никогда не прочищал!


—Оно и видно, – проворчал Амброуз. – Без Стюарта здесь не обойтись.


Стюартом назывался длинный и неудобный инструмент. Пользовались им редко и обитал он в недрах грузовика. Оставив Тома лежать на кухонном столе, Амброуз вышел из комнаты.


Хлопнула входная дверь. Наступила тишина. Минут пятнадцать Том в чем мать родила лежал на кухонном столе и, вытянув немного шею, смотрел на бьющееся сердце.


Вернулся Амброуз с длинным металическим ящичком для инструментов и вынул из него длинную, острую и тонкую трубку из нержавейки. Это и был Стюарт. Амброуз держал его обеими руками.


—Дышите, – скомандовал Амброуз, – и думайте о вашем первом поцелуе.


В памяти всплыла отвратная квартирка на цокольном этаже, которую Том тогда арендовал. Линолеум в кухне был просто ужасен: потертостей и дырок от сигаретных окурков было не счесть, а белый цвет давно превратился в грязно-серый.


Идеальность это все сильно раздражало. Как-то на пятый день после их первого свидания, в среду, она неожиданно появилась на пороге квартиры Тома. С двумя ведрами ярко-голубой краски для пола и парой малярных валиков.


—Отличная идея! – поддержал ее Том.


Они тут же принялись за дело. Красить начали линолеум на стыке с ковролином. Энергично работая, они двигались задом наперед: сначала красили ту часть, которая была перед ними, потом немного пятились назад, красили новую часть и так далее. Пока довольно быстро не уперлись в дальнюю стену кухни. Они закрасили себя в угол. Том посмотрел на Идеальность, она улыбалась.


—Ну и что, блин, теперь будем делать? – спросил Том.


В ответ Идеальность его молча поцеловала... и поцелуй ее был идеален.