В ту ночь Том впервые почувствовал боль в груди. Всё началось в десять вечера – острая боль скрутила его, но в конце концов сошла на нет. Спустя два часа был ещё приступ, а к утру они повторялись каждые десять минут. Безупречная спала, и Том, зная, что её лучше не трогать, позвонил Амфибии.

– Привет, – сказал он в трубку.
– Привет, – ответила Амфибия.
– Ах… – не смог сдержать стона Том. Боль судорогой прошла по сердцу.
– Что стряслось?
– Боль... около сердца.
– Острая, продолжительная?
– Да.
– Приступы повторяются?
– Да!
– Всё чаще и чаще?
– Уже каждые десять минут!
– Я пришлю доктора.
– Что со мной?
– Он лучший по этой части.
– Так в чём дело?
– Твоё сердце вот-вот разобьётся, – проговорила Амфибия.

Амброзий, доктор Амфибии, появился у двери Тома всего через десять минут. У него были толстые руки и сильные, привыкшие к слаженной работе пальцы с выпуклыми костяшками. Достав из кармана красную тряпку, он вытер лицо. «Это у тебя сердце барахлит?» – спросил он Тома.
– Да.
Амброзий снял бейсболку, вновь надел и приподнял брови. «Времени у меня в обрез...»

Том попятился из дверного проема. «Где здесь кухня?» - спросил Амброзий. Том провёл его в кухню через гостиную. Глаза Амброзия остановились на кухонном столе. «Он хоть крепкий?» - поинтересовался доктор, опёршись на него всем весом. Сев на корточки, он проверил, надежно ли тот сбит, и, наконец проговорив: «Пойдёт», начал убирать посуду и газеты, а затем скомандовал:
– Раздевайся.
Том начал расстегивать рубашку.
– Ложись на живот, — приказал Амброзий, указав на стол.

Том вскарабкался на стол, раздетый. Щеку обжег холод от линолеумной столешницы.

Амброзий со щелчком натянул резиновую перчатку на правую руку и вонзил палец в зад Тома. Тот ахнул. Амброзий дёрнул пальцем, и в животе Тома что-то лопнуло. Затем доктор перевернул его, и Том увидел, как его грудь распахнулась, словно капот автомобиля. Амброзий приподнял грудную клетку, подпёр её рёберной костью под углом в сорок пять градусов, и начал копошиться внутри.
— Подумай о своей девушке, – потребовал он.
— Она моя жена, – ответил Том
— Неважно, просто представь её.
Том представил Безупречную.
- А теперь подумай, что в ней самое красивое, – продолжал Амброзий.
Том подумал о её носе и почувствовал хватку Амброзия на своём сердце. Том быстро задышал. Амброзий потянулся куда-то за сердце и сжал изнутри. Струйка крови брызнула ему в лицо.
— Видимо, вот оно что – пробормотал Амброзий, достал из кармана тряпку и вытер лицо.
— Что? Что там?
— Ты когда последний раз прочистку делал?
— Если честно, никогда.
— Оно и видно – сказал Амброзий. – Тут не обойтись без Стюарта.

Стюартом назывался довольно громоздкий инструмент, которым Амброзий редко пользовался и держал в загашнике своего грузовика. Оставив Тома лежать голым на кухонном столе, доктор вышел из комнаты. Том услышал, как дверь раскрылась и захлопнулась. Ждать пришлось около пятнадцати минут. Продолжая лежать на столе, Том изогнулся, вытянув шею, и увидел, как бьется его сердце.

Амброзий вернулся с длинным металлическим ящиком и достал оттуда продолговатый острый инструмент из тонкой нержавейки. Это и был Стюарт. Держать его приходилось в обеих руках.
— Сделай глубокий вдох, – посоветовал он, – и вспомни ваш первый поцелуй.
Том представил загаженный подвал, где жил когда-то. Хуже всего был линолеумный пол на кухне, весь в царапинах и следах от сигарет. Когда-то белый, он давно посерел от грязи.

Безупречная не могла такого стерпеть. Однажды в среду, спустя пять дней после их первого настоящего свидания, она заявилась с двумя вёдрами синей краски и двумя же валиками.
— Это ты хорошо придумала, – заметил Том.

Они принялись красить пол, начав там, где ковёр соприкасался с линолеумом. Работали с бешеной скоростью. Двигаясь спиной вперёд, они исступлённо покрывали краской пол перед собой, пока наконец не уперлись в кухонную стену. Том поднял взгляд и увидел, что Безупречная улыбается.
- И что нам делать дальше? – спросил Том.
Безупречная ответила поцелуем (как всегда, безупречным).