В ту ночь у Тома начались боли в груди. Первый приступ боли настиг его в десять вечера. Боль была острой и непрекращающейся. Он согнулся пополам, и она прошла. Следующий приступ настиг его через два часа; к утру приступы участились к каждым десяти минутам. Перфекционистка спала, и он знал, что ее нельзя было будить. Он позвал Амфибию.


«Привет», — сказал Том.


«Привет», — сказал Амфибия.


«Ааааа», — крикнул Том. Боль пронзила его сердце.


«Что случилось?»


«Боль в груди».


«Острая и непрекращающаяся?»


«Да».


«Но повторяющаяся?»


«Да!»


«С большей частотой?»


«Сейчас меньше десяти минут».


«Я отправлю к тебе врача».


«Что со мной?»


«Он лучший из всех».


«Скажи мне, что со мной!»


«Твое сердце саморазрушается», — сказал Амфибия.


Эмброузу, врачу Амфибии, потребовалось десять минут, чтобы добраться до двери Тома.


Руки Эмброуза были толстыми. Мускулистые, но ловкие пальцы с выпуклыми костяшками вытащили красную тряпку из заднего кармана и вытерли ею лицо. «Ты тот парень с сердцем?» — спросил он Тома.


«Да».



Эмброуз снял бейсболку. Надел ее обратно на голову. Он поднял брови. «У меня не так много времени...»


Том отпрянул от дверного проема в сторону.


«Где кухня?» — спросил Эмброуз.


Том провел Эмброуза через гостиную на кухню. Взгляд Эмброуза метнулся к кухонному столу.


«Он крепкий?» — спросил Эмброуз, навалившись всем своим весом на угол стола. Он встал на колени и осмотрел конструкцию на надежность. «Этого должно хватить», — сказал он и начал убирать посуду после завтрака и газеты. «Раздевайся», — приказал он.


Том начал расстегивать пуговицы.


Эмброуз указал на кухонный стол. «Лицом вниз», — сказал он.


Том забрался на кухонный стол. Он был голым. Клеенка холодила его щеку.


Эмброуз надел резиновую перчатку на правую руку. Он засунул один палец в задний проход Тома. Том ахнул. Эмброуз приподнялся, и Том почувствовал хлопок в груди. Эмброуз перевернул его, и Том увидел, как его грудь освободилась, раскрылась, как капот автомобиля. Эмброуз поднял грудь Тома, подперев ее ребром под углом в сорок пять градусов. Он начал там ковыряться.


«Подумай о своей девушке», — приказал Эмброуз.


«У меня есть жена», — сказал Том.


«Как бы то ни было, просто представь ее лицо».


Том представил себе лицо Перфекционистки.


«А теперь представь ее лучшую черту», — приказал Эмброуз.


Том представил себе нос Перфекционистки. Он почувствовал руку Эмброуза на своем сердце. Том неглубоко вдыхал. Эмброуз потянулся к сердцу. Он сжал его снизу, и струйка крови брызнула вверх, ударив Эмброузу в лицо.


«Возможно, это оно», — сказал Эмброуз, потянувшись к заднему карману, схватив тряпку и вытерев лицо.


«Что? Что это?»


«Когда ты в последний раз чистил его?»


«Я никогда его не чистил».


«Точно», — сказал Эмброуз. «Мне для этого понадобится Стюарт».


«Стюарт» был длинным, громоздким инструментом, которым Эмброуз редко пользовался и хранил в кузове своего грузовика. Оставив Тома голым на кухонном столе, Эмброуз вышел из комнаты.


Том слушал, как открывается и закрывается дверь квартиры. Эмброуза не было пятнадцать минут. Том лежал голый на кухонном столе. Он вытянул шею вниз и вправо, наблюдал, как бьется его сердце.


Эмброуз вернулся, неся длинный металлический ящик с инструментами. Он достал инструмент, который был длинным и острым, сделанным из тонкой нержавеющей стали. Это был «Стюарт». Эмброуз держал его двумя руками.


«Сделай глубокий вдох», — приказал Эмброуз. «И подумай о том, как ты впервые поцеловал ее».


Том представил себе ужасную квартиру в подвале, в которой он жил. Хуже всего был линолеум на кухне. Его покрывали потертости от ботинок и ожоги от сигарет. Он больше не был белым, он был серым и всегда выглядел грязным.


Перфекционистка не могла этого выносить. Однажды в среду, через пять дней после их первого официального свидания, она появилась с двумя ведрами ярко-синей краски для пола и двумя валиками для краски.


«Отличная идея», — промолвил Том.


Они начали красить пол, начиная с того места, где ковер переходил в линолеум, и двигались в обратном направлении, работая в бешеном темпе. Красили все, что было перед глазами, затем отступали на несколько футов и продолжали работу. Очень скоро их ноги уперлись в заднюю стену кухни — пара оказалась загнанной в угол. Том поднял глаза, и Перфекционистка ему улыбнулась.


«Что, черт возьми, нам теперь делать?» — спросил он.


Она лишь поцеловала его (идеально).