В 10 часов вечера у Тома заболело сердце. Резкая и щемящая боль заставила его согнуться пополам — и вроде как отпустило, но ненадолго: спустя два часа новый виток боли; утром — приступы каждые 10 минут.


Идеальная спала — и Том знал, что её лучше не беспокоить. Поэтому он обратился к Ихтиандру.


— Привет, — сказал Том.
— Привет, — ответил Ихтиандр.


Снова приступ боли. Том не смог сдержать стон.


— Что случилось? — поинтересовался Ихтиандр.
— Болит… сердце.
— Такая резкая, щемящая боль?
— Да.
— То проходит, то опять болит?
— Да!
— Но приступы участились?
— Сейчас чуть ли не каждые пять минут.
— Я позову доктора.
— Что со мной?
— Не беспокойся, он профессионал.
— Скажи, что со мной?!
— У тебя разрывается сердце, — отрывисто заключил Ихтиандр.


Через десять минут прибыл знакомый Ихтиандра, доктор Амвросий.


Его ладони выдали, что он явно не первый год в профессии: мускулистые пальцы и округлые, словно шарик, костяшки.


Из кармана он достал красный платок и вытер им лицо.


— Ты тот парень с сердцем? — обратился доктор.
— Да.
Амвросий снял кепку. Снова надел. Недоуменно посмотрел на него:
— Нет у меня на это времени…
Том отпрянул от двери.
— Где у вас тут кухня? — спросил он.
Том провел его на кухню. Амвросий же сразу направился к столу, который был усыпан утренними газетами и тарелками.
— Крепкий стол? — поинтересовался он, затем всем весом облокотился на него, осмотрел ножки.


— Сойдет. — Он снес со стола всё лишнее. — Раздевайся.


Том снял рубашку.


— Ложись на живот. — Пальцем указал на стол.


Том повиновался указаниям и в этот раз. Забрался на стол, лег – и ощутил прохладу: щека соприкоснулась с холодной столешницей.


Доктор нацепил на правую руку медицинскую перчатку, затем засунул палец в задний проход Тома — больной не смог сдержать вырвавшийся стон. Амвросий продвинул палец ещё глубже, и Тому показалось, будто бы сжимающая грудь иллюзорная рубашка резко расстегнулась и ослабила гнетущее давление — но его грудь и впрямь раскрылась! Амвросий поднял грудную клетку, подпер её реберной костью и после этого начал копошиться в сердце.


— Подумай о своей девчонке.
— О жене.
— Да без разницы. Представь её лицо.
Том представил лицо Идеальной.
— Теперь сосредоточься на лучшей части её лица.
Том представил её нос. Он почувствовал руку Амвросия на своём сердце и начал прерывисто дышать. Ладонь доктора лежала на обратной стороне сердца – он надавил на него, в ответ оно брызнуло кровью ему в лицо.
– Хм. Возможно, это оно. – Амвросий достал свой любимый красный платок и вытерся.
– Что? Что это?
– Когда последний раз тебе прочищали сердце?
– Да, в общем-то… никогда.
– Вот именно. Ну ничего. Стюарт поможет.


Длинный, огромный инструмент, которым Амвросий изредка пользовался – потому и держал его в своём фургончике, – он прозвал Стюартом.


Том услышал, как дверь захлопнулась: доктор пошёл за Стюартом. Пока Амвросия не было – где-то минут 15, – Том продолжал лежать на столе в голом одиночестве, пытаясь хоть как-то извернуться, чтобы поглядеть на своё бьющееся сердце. Ему это удалось.


Вернулся Амвросий уже с ящиком инструментов. Он достал из него длинного и острого Стюарта – блестящий нож был огромным, и Амвросию даже пришлось держать его двумя руками.


– Глубоко вдохни. – Амвросий вновь начал раздавать указания. – И вспомни ваш первый поцелуй.


Он вспомнил. Жили они раньше в подвале, и без слез на него нельзя было взглянуть: белый пол кухни из-за грязной вакханалии превратился в безобразное серое месиво, состоящее из прожженных кругов от сигарет да черных нестираемых линий, оставленных грубой подошвой.


Идеальной этот ужас было невмоготу. В какую-то из сред — кажется, спустя пять дней после их первого свидания, — она решила всё взять в свои руки: принесла два ведра яркой краски и валики.


– Здорово ты придумала, – тогда сказал Том.


И они принялись за работу с невероятным рвением: работали быстро — квадрат за квадратом превращали блеклое, страшное безобразие в приятный глазу яркий цвет. Они так заработались, что даже не заметили, как уткнулись в угол комнаты.


Том поднял голову, а Идеальная улыбнулась.


– Что, черт возьми, мы вообще делаем?


Она в ответ поцеловала его.


Идеально.