С этого дня у Тома начались боли в груди. Первый приступ случился в десять вечера. Боль была настолько резкой и нестерпимой, что он весь сложился пополам. Отпустило его так же внезапно. Через два часа все повторилось. К утру припадки возникали каждые десять минут. Перфекция спала, и будить ее не было смысла. Набрал Амфибии.


— Привет, — начал Том.


— Привет, — ответил Амфибия.


— О-ох! — застонал Том. Сердце пронзила жгучая боль.


— Что с тобой?


— Болит в груди.


— Боль резкая и продолжительная?


— Да.


— Повторяется?


— Да.


— Промежутки сокращаются?


— Последние были меньше 10 минут.


— Сейчас вызову врача.


— Что со мной?


— Он лучший из здешних.


— Ты можешь сказать, что со мной?!


— У тебя разбивается сердце, — сообщил Амфибия.


Уже через 10 минут Амброзий — врач, которого вызвал Амфибия, показался на пороге.


Руки у Амброзия были полные. Пальцы мускулистые, с лоснящимися костяшками – «луковками». Он достал из заднего кармана красную тряпочку и обтер им лицо.


— Вы парень с сердцем? — спросил он Тома.


— Я.


Амброзий снял бейсбольную кепку. Затем снова ее надел. Вопросительно приподнял брови. — У меня не так много времени…


Том отступил от входной двери.


— Кухня где? — поинтересовался Амброзий.


Через гостиную Том проводил гостя на кухню. Амброзий сразу заприметил обеденный стол.


— Крепкий? — Чтобы убедиться, Амброзий оперся всем весом на угол стола. Он опустился на колени и тщательно изучил снизу все крепления. — Должен выдержать, — заключил Амброзий и стал прибирать со стола газеты и грязную посуду. — Раздевайтесь полностью, — скомандовал врач.


Том стал послушно расстегивать пуговицы.


Амброзий указал на обеденный стол. — Лицом вниз. — добавил он.


Том взобрался на стол. Абсолютно голый. Щекой нехотя прижался к холодной клеенке.


Амброзий с щелчком натянул на правую руку резиновую перчатку. Один палец засунул Тому в задний проход. Том охнул. Амброзий что-то там пошевелил, и Том почувствовал щелчок в груди. Амброзий его перевернул, и Том увидел свою грудь приоткрытой, словно капот у машины. Амброзий распахнул Тому грудь и для удобства подпер реберной костью под углом в 45 градусов. Затем начал там копошиться.


— Подумайте о своей девушке, — скомандовал Амброзий.


— Жене, — уточнил Том.


— Все равно, просто представьте себе ее лицо.


Том представил лицо Перфекции.


—Теперь сосредоточьтесь на самой красивой черте.


Том представил себе нос Перфекции. Почувствовал руку Амброзия на своем сердце. Дышать начал часто и неглубоко. Амброзий залез под самое сердце. Он зажал что-то снизу, и тонкая струйка крови брызнула ему прямо в лоб.


— Похоже, нашел, — сообщил Амброзий, вытирая лицо красной тряпочкой из заднего кармана.


— Что? В чем дело?


— Когда в последний раз вы чистили сердце?


— Никогда не чистил.


— То-то и оно! —заключил Амброзий. — Здесь без Стюарта не обойтись.
Стюартом назывался длинный громоздкий механизм, которым Амброзий редко пользовался, но на всякий случай держал в багажнике своего авто. Амброзий отправился за ним, оставив Тома лежать голым на обеденном столе.


Том слышал, как входная дверь открылась и снова закрылась. Пятнадцать минут от Амброзия не было ни слуху, ни духу. Том все так же лежал голый на обеденном столе. Он приподнял голову, повернул ее вправо, посмотрел вниз, и увидел, как бьется собственное сердце. Амброзий вернулся с длинным металлическим ящиком в руках. Достал длинный острый инструмент из тонкой нержавеющей стали. Это и был Стюарт. Амброзию приходилось держать его обеими руками.


— Сделайте глубокий вдох, —попросил Амброзий. — И вспомните, как впервые ее поцеловали.


Том сразу вспомнил ту жалкую подвальную квартирку, в которой он долгое время жил. Больше всего его бесил линолеум на кухне. Весь зашарканный и в следах от сигарет. Некогда белый, он посерел и впредь всегда выглядел грязным.


Перфекция не могла этого вынести. Как-то в среду, спустя пять дней после их первого свидания, она объявилась с двумя банками ярко-голубой краски для пола и двумя валиками.


— Прекрасная идея, — одобрил Том.


Приступили к покраске пола. Начали с места, где заканчивался ковер и начинался линолеум. В неистовом темпе они орудовали валиками, отступая при этом назад. Когда впереди все уже было покрашено, переместились на пару шагов с сторону и закрасили участок, где только что стояли. Не заметили, как уже стояли, упираясь пятками в заднюю стену кухни. Загнали себя в угол.


Том посмотрел на Перфекцию. Она улыбалась.


— И что, блин, дальше? — спросил ее Том.


Перфекция его поцеловала (потрясающе).