Из произведения «Все мои друзья – супергерои»

Эндрю Кауфман

В ту ночь у Тома начались боли в груди. Первый приступ случился в десять вечера. Боль была резкой и продолжительной. Том согнулся пополам, но вскоре его отпустило. Другой приступ последовал двумя часами позже, а к утру боль повторялась уже каждые десять минут. Перфекционистка спала, и он знал, что будить её не стоит. Он позвал Амфибию.

– Привет, – сказал Том.

– Привет, – ответила Амфибия.

– Оаааа, – застонал Том. Боль пронзила сердце.

– Что с тобой?

– В груди болит.

– Резко и продолжительно?

– Да.

– То пройдет, то опять?

– Да!

– И всё чаще?

– Теперь уже меньше десяти минут.

– Я вызываю врача.

– Что со мной?

– Он лучший из тех, что есть.

– Да говори уже, что со мной?!

– У тебя отказывает сердце, – сказала Амфибия.

Через десять минут Эмброуз, врач Амфибии, был уже у дверей Тома. У него были лоснящиеся от жира мускулистые пальцы с торчащими костяшками. Он вытащил из заднего кармана брюк красный платок и вытер лицо.

– Ты тот парень с проблемным сердцем? – спросил он Тома.

– Да.

Эмброуз снял бейсболку. Затем снова надел. Вопросительно вскинул брови.

– У меня мало времени…

Том посторонился и пропустил его.

– Где кухня? – спросил Эмброуз. Том проводил его на кухню через гостиную. Взгляд Эмброуза остановился на кухонном столе.

– Прочный? – спросил Эмброуз, всем весом навалившись на край стола. Затем нагнулся и рассмотрел крепления.

– Пойдет, – сказал он и начал убирать со стола тарелки и газеты. – Раздевайся, – скомандовал он.

Том начал расстегивать пуговицы. Эмброуз указал на кухонный стол.

– Лицом вниз, – сказал он.

Том забрался на стол. Совершенно голый. Щекой он чувствовал холодное покрытие стола. Эмброуз надел на правую руку резиновую перчатку. Затем надавил Тому где-то в районе копчика. Том охнул. Эмброуз начал продвигаться выше, и Том почувствовал щелчок в груди. Эмброуз перевернул его, и Том увидел, что его грудная клетка раскрылась, как капот машины. Эмброуз приподнял грудную клетку Тома, повернув ребро на сорок пять градусов так, чтобы она оставалась приоткрытой. Он начал ощупывать внутри.

– Думай о своей девушке, – скомандовал Эмброуз.

– Жене, – сказал Том.

– Не важно, просто представь её лицо.

Том вообразил лицо Перфекционистки.

– А теперь представь её самую лучшую черту, – велел Эмброуз.

Том представил нос Перфекционистки. Он почувствовал, как Эмроуз дотронулся до его сердца. Том часто задышал. Эмброуз начал ощупывать позади сердца. Затем нажал снизу, и оттуда резко ударила струйка крови, угодив Эмброузу прямо в лицо.

– Похоже, вот оно, – сказал Эмброуз, вытащив платок из заднего кармана и вытирая лицо.

– Что? Что там?

– Когда тебе тут чистили в последний раз?

– Мне никогда там не чистили.

– Вот именно, – сказал Эмброуз. – Для этого мне нужен Стюарт.

Стюарт оказался длинным громоздким инструментом, которым Эмброуз редко пользовался и держал в багажнике грузовика. Оставив голого Тома на кухонном столе, Эмброуз вышел из комнаты. Том слышал, как открылась и закрылась входная дверь. Эмброуза не было пятнадцать минут. Том лежал голым на кухонном столе. Он выгнул шею направо и смотрел, как бьется сердце. Эмброуз вернулся с длинной металлической коробкой инструментов. Он достал длинный и острый инструмент из нержавеющей стали. Это и был Стюарт. Эмброуз держал его обеими руками.

– Глубоко вдохни, – велел Эмброуз. – И вспомни ваш первый поцелуй.

Том вспомнил то ужасное подвальное помещение, в котором жил тогда. Хуже всего был линолеум на кухне. Он весь был в следах от ботинок и сигаретных окурков. Когда-то белый, он стал серым и всё время выглядел грязным. Перфекционистка терпеть его не могла. Как-то раз в среду, пять дней спустя после их первой официальной даты, она явилась с двумя ведрами ярко-голубой краски для пола и двумя валиками.

– Отличная идея, – сказал Том.

Они приступили к покраске пола. Начали от места стыка линолеума с ковром и стали рьяно продвигаться в обратном направлении. Они красили перед собой, затем пятились назад примерно на метр и опять красили. Очень быстро они уперлись в заднюю стену кухни. Они закрасили себя в угол. Том поднял глаза на Перфекционистку, она улыбалась.

– Ну и что нам теперь делать? – спросил её Том.

И она его поцеловала (идеально).