В тот вечер у Тома начались боли в груди. Первый приступ случился в десять. Резкая боль скрутила Тома и отпустила не сразу. Через два часа все повторилось, а к утру приступы возникали каждые десять минут. Идеальная спала, нарушить ее сон было бы преступлением. Поэтому Том позвонил Амфибии.

- Привет, - сказал Том.

- Привет, - ответил Амфибия.

- А-а-а, - простонал Том. Как раз в этот момент боль пронзила его сердце.

- Что с тобой?

- Боль в груди.

- Начинается резко и не сразу проходит?

- Да.

- Повторяется?

- Да!

- Все чаще и чаще?

- Теперь уже каждые десять минут.

- Я пришлю врача.

- Что за врач?

- Лучший из тех, что есть.

- Не знаешь, что со мной?

- Барахлит сердце, - сказал Амфибия.

Через десять минут прибыл Эмброуз, знакомый врач Амфибии.

У него были толстые руки с сильными узловатыми пальцами профессионала. Достав из заднего кармана красный, похожий на тряпку платок, доктор вытер лицо.

– Так это у тебя проблемы с сердцем? - спросил он Тома.

- Да.

Эмброуз снял бейсболку. И снова надел. Брови его озабоченно поднялись.

- Времени у меня в обрез...

Том отступил от двери.

- Где кухня? - спросил Эмброуз.

Том провел доктора через гостиную на кухню. Взгляд Эмброуза остановился на кухонном столе.

- Выдержит? - прикинул доктор и навалился всем весом на угол стола. Опустился на колени и осмотрел крепеж снизу. - Сойдет, - сказал он, принялся убирать посуду и газеты, а Тому приказал: – Сними с себя все.

Том начал расстегивать пуговицы.

Эмброуз указал на стол.

- Ложись лицом вниз, - велел он.

Обнаженный Том забрался на кухонный стол. Пластик столешницы холодил ему щеку.

Эмброуз надел на правую руку резиновую перчатку и ввел палец в задний проход Тома. У того перехватило дыхание. Рука Эмброуза совершила тянущее движение, и Том ощутил толчок в груди. Эмброуз перевернул его лицом вверх, Том увидел, что его грудная клетка раскрылась, будто капот автомобиля. Эмброуз приподнял кожу на животе, подперев ее реберной костью под углом сорок пять градусов, и начал ковыряться внутри.

- Думай о своей девушке, - приказал он.

- Жене, - поправил Том.

- Неважно, просто представь ее лицо.

Перед глазами Тома всплыло лицо Идеальной.

- А теперь вспомни ее лучшую черту, - приказал Эмброуз.

Том представил нос Идеальной. Почувствовав руку Эмброуза на сердце, задышал судорожно. Рука доктора оказалась под сердцем, надавила на него, и струя крови резко ударила Эмброузу в лицо.

- Возможно, причина в этом, - пробормотал он, потянулся к заднему карману, достал тряпку-платок и вытер лицо.

- В чем? В чем причина?

- Когда ты в последний раз чистил его?

- Никогда не чистил.

- В этом и дело, - сказал Эмброуз. - Без Стюарта здесь не обойтись.

Длинным и громоздким Стюартом Эмброуз пользовался редко, поэтому хранил его в кузове своего грузовика. Оставив Тома, доктор вышел из комнаты.

Том услышал, как открылась и закрылась дверь квартиры. Эмброуза не было минут пятнадцать, и все это время обнаженный Том лежал на кухонном столе. Изогнув шею, он смотрел вниз и вправо, наблюдая, как бьется его сердце.

Эмброуз вернулся с большим металлическим ящиком, достал оттуда длинный острый инструмент из тонкой нержавеющей стали. Это и был Стюарт. Эмброуз держал его обеими руками.

- Сделай глубокий вдох, - приказал он Тому. - И вспомни ваш первый поцелуй.
Том представил себе жуткую квартиру на цокольном этаже, в которой жил когда-то. Омерзительнее всего в ней был пол на кухне, с вытертым до дыр, прожженным сигаретными окурками линолеумом. Изначально белого цвета, со временем он стал серым, вечно замызганным.

Подобного беспорядка Идеальная вынести не могла. И как-то в среду, через пять дней после их первого настоящего свидания, она принесла два ведра ярко-синей краски для пола и два валика.

- Отличная мысль, - одобрил Том.

Они принялись за покраску. Начали с места, где ковер переходил в линолеум. Работали в бешеном темпе. Красили пол перед собой, потом отступали назад и снова красили. Прошлись валиками по всей кухне и в считаные минуты оказались в углу у самой дальней стен. Том взглянул на Идеальную. Она улыбалась.

- И что, черт возьми, теперь? - спросил Том.
Тут Идеальная поцеловала его (и это был идеальный поцелуй).