Все мои друзья супергерои


Эндрю Кауфманн


Той ночью у Тома появились боли в груди. Первый раз он их почувствовал в десять часов вечера. Это была острая и продолжительная боль. Том даже скрючился от боли, но потом его отпустило. Через пару часов боль вернулась, а к утру появлялась уже каждые десять минут. Идеалистка спала, а Том знал, что ее нельзя будить. Он позвонил Амфибии.


— Привет, — сказал Том.


— Привет, — ответил Амфибия.


— А-а-а! — вдруг вскрикнул Том. Резкая боль пронзила его сердце.


— Что случилось?


— У меня в груди боль.


— Резкая и продолжительная?


— Да.


— И повторяется?


— Да!


— Она учащается?


— Интервалы уже меньше десяти минут.


— Я пришлю к тебе доктора.


— Что со мной?


— Он лучший в своем роде.


— Скажи мне, что со мной происходит!


— Твое сердце разрывается, — ответил Амфибия.


Через десять минут у двери Тома уже стоял Эмброуз, присланный Амфибией доктор.


Эмброуз обладал крепкими руками, а на его жилистых пальцах выделялись своей белизной суставы. Он вытащил какой-то красный лоскут и вытер им лицо.


— Это ты с сердцем? — спросил он Тома.


— Да.


Эмроуз снял свою кепку. Затем снова ее надел. И приподнимая брови, объявил:


— У меня не так уж много времени…


Том отошел от двери, освобождая проход.


— Где кухня? — спросил Эмброуз.


Том провел Эмброуза через гостиную и завел в кухню. Взгляд Эмброуза сразу упал на кухонный стол.


— Выдержит? — спросил Эмброуз, навалившись всем своим весом на угол стола. Затем он опустился на колени и проверил крепления под столешницей.


— Должен выдержать, — заключил он и, убирая со стола посуду, оставшуюся после завтрака, и газеты, скомандовал: «Раздевайся!»


Том начал расстегиваться.


Эмброуз указал на кухонный стол и скомандовал: «На живот».


Том забрался на стол. Линолеум, покрывавший стол, обдал холодом его голое тело. Эмброуз с характерным звуком натянул резиновую перчатку на правую руку и подставил палец к анусу Тома. Том нервно вдохнул. Эмроуз потянул пальцем вверх, и Том почувствовал, будто что-то лопнуло в его груди. Теперь Эмброуз развернул его, и Том увидел, как раскрылась его грудная клетка — открылась, словно капот автомобиля. Эмброуз приподнял ее повыше, подпер ребром под 45-градусным углом и стал в ней ковыряться.


— Подумай о своей подружке, — скомандовал Эмброуз.


— У меня жена, — сказал Том.


— Не важно, просто представь ее лицо.


Том представил лицо Идеалистки.


— Теперь представь самую красивую ее черту, — инструктировал Эмброуз.


Том мысленно разглядывал нос своей Идеалистки. Он почувствовал руку Эмброуза на своем сердце и задышал короткими вдохами. Эмброуз забрался за сердце, сжал что-то, и резкая струя крови брызнула ему в лицо.


— Похоже, в этом дело, — сказал Эмброуз и, запустив свободную руку в задний карман, достал тот же лоскуток ткани и вытер лицо.


— Что? Что это?


— Когда ты здесь в последний раз прочищал?


— Я никогда там не чистил.


— Вот именно, — сказал Эмброуз. — Для этого мне понадобится Стюарт.


Стюартом Эмброуз называл длинный, тяжелый инструмент, который он редко использовал, но всегда держал на заднем сидении своей машины. Эмброуз вышел из кухни, оставив там голого Тома одного на столе.


Том слышал, как открылась и закрылась входная дверь. Эмброуза не было пятнадцать минут. Том лежал обнаженный на кухонном столе. Он приподнял голову, повернул ее вправо и стал наблюдать, как бьется его сердце. Эмброуз вернулся и принес длинный металлический ящик с инструментами. Он достал оттуда длинный острый инструмент из нержавеющей стали. Это и был Стюарт. Эмброуз держал его обеими руками.


— Сделай глубокий вдох, — сказал Эмброуз, — и вспомни, как ты впервые поцеловал ее.


Мысли Тома перенесли его в ту жуткую квартирку в подвале, в которой он раньше жил. Хуже всего в ней был линолеум на кухне. Он был истерт обувью и местами выжжен сигаретами. Давно уже не белый, посеревший, он всегда выглядел грязным.


Идеалистка терпеть его не могла. Однажды в среду, на пятый день после их первого официального свидания, она явилась с двумя банками ярко-голубой краски для пола и двумя валиками.


— Отличная идея, — поддержал Том.


И они принялись красить пол. Они начали с того места, где заканчивался ковер и начинался линолеум. Они очень быстро работали, пятясь назад. Красили перед собой, пара шагов назад, и снова красили. Через пару мгновений они уже упирались пятками в противоположную стену кухни. И оказались на крохотном пятачке, окруженные окрашенным полом. Том поднял глаза на Идеалистку, и она улыбнулась.


— Черт, что нам теперь делать? — спросил Том.


Идеалистка поцеловала его (это было идеально).