Той ночью у Тома начало болеть в груди. Впервые он почувствовал боль в десять вечера. Она была острой и продолжительной. Он скрючился, но всё прошло. Два часа спустя снова заболело. Под утро стало болеть каждые десять минут. Перфекционистка спала, и он знал, что её лучше не беспокоить. Он позвонил Амфибии.

— Привет, — сказал Том.

— Привет, — сказал Амфибия.

— Аааагрх, — произнёс Том, когда боль пронзила его сердце.

— Что такое?

— Боль в груди.

— Острая и продолжительная?

— Да.

— То проходит, то появляется снова?

— Да!

— С возрастающей частотой?

— И десяти минут не проходит.

— Я вызову тебе врача.

— Что со мной?

— Он лучший в своём деле.

— Скажи, что со мной!

— У тебя сердце разрывается, — ответил Амфибия.

Амброуз — врач, о котором говорил Амфибия — был у Тома уже через десять минут.

У Амброуза были толстые руки. Пальцы мускулистые, а костяшки вздутые, упитанные. Он вытащил красную тряпку из заднего кармана и протёр лицо.

— Это у тебя сердце? — спросил он у Тома.

— Да.

Амброуз снял бейсболку. Затем снова надел. Поднял брови.

— Так и будем стоять?..

Том отошёл и пустил его внутрь.

— Кухня где? — спросил Амброуз.

Том проводил Амброуза на кухню через гостиную. Амброуз посмотрел на стол.

— Крепкий? — уточнил Амброуз, навалившись всем своим весом на угол стола.

Затем он опустился на колени и осмотрел соединения внизу. «Сойдёт», — произнёс он и принялся убирать тарелки с завтраком и газеты.

— Раздевайся, — приказал Амброуз.

Том стал расстёгивать рубашку.

Амброуз указал на стол и произнёс:

— На живот.

Том забрался на стол. Голым. Покрытие столешницы холодило его щёку.

Амброуз натянул резиновую перчатку на правую руку и засунул один палец Тому в анус. Том ахнул. Амброуз что-то дёрнул, и Том почувствовал хлопок в груди. Амброуз перевернул его, и Том увидел, как его грудная клетка распахнулась, открылась, словно капот машины. Амброуз приподнял грудную клетку Тома и подставил под неё ребро под углом сорок пять градусов. Он принялся ковыряться внутри.

— Подумай о своей девушке, — скомандовал Амброуз.

— Жене, — сказал Том.

— Да хоть кто, просто представь её лицо.

Том представил лицо Перфекционистки.

— Теперь представь лучшую его черту, — продолжил Амброуз.

Том подумал о носе Перфекционистки. Он ощутил руку Амброуза на своём сердце. Дыхание Тома стало поверхностным. Амброуз потянулся за сердце. Он нажал на него снизу, и ему в лицо брызнула струйка крови.

— Всё понятно, — произнёс Амброуз. Он потянулся к заднему карману, вытащил тряпку и вытер лицо.

— Что? Что со мной?

— Когда ты в последний раз его чистил?

— Я ни разу его не чистил.

— Вот и я о том же, — сказал Амброуз. — Тут понадобится Стюарт.

Стюартом оказался длинный громоздкий инструмент, который Амброуз использовал редко и держал в кузове своего пикапа. Амброуз вышел из комнаты, оставив Тома голым на столе.

Том услышал, как дверь квартиры открылась и закрылась. Амброуза не было уже пятнадцать минут. Том всё ещё лежал голым на столе. Он вытянул шею вниз и вправо и наблюдал за биением своего сердца.

Амброуз вернулся с длинным металлическим ящиком для инструментов. Он достал продолговатый острый инструмент из тонкой нержавеющей стали. Это и был Стюарт. Амброуз держался за него двумя руками.

— Глубокий вдох, — проинструктировал Амброуз. — А теперь подумай о вашем первом поцелуе.

Том представил ужасную подвальную квартиру, в которой жил раньше. Худшее, что в ней было — это линолеум на кухне. Он был покрыт следами от обуви и дырками от сигарет. Утратив свою белизну, он стал серым и всегда казался грязным.

Перфекционистка терпеть его не могла. Однажды в среду, через пять дней после их первого официального свидания, она заявилась к нему с двумя вёдрами ярко-голубой краски для пола и двумя малярными валиками.

— Отличная идея, — сказал на это Том.

Они стали красить пол. Начали в том месте, где линолеум встречался с ковролином. Они шли от него в обратном направлении с бешеной скоростью. Красили участок перед собой и затем отходили на несколько метров назад и закрашивали эту часть. Очень скоро их ноги упёрлись в заднюю стенку кухни. Они оказались в углу, окружённые свежей краской со всех сторон. Том поднял глаза и увидел, что Перфекционистка улыбалась.

— Что, чёрт возьми, нам теперь делать? — спросил у неё Том.

Перфекционистка ответила ему (идеальным) поцелуем.