Как раз тогда у Тома появились боли в груди. Началось все в десять вечера. Боль была резкой и непроходящей. Том согнулся пополам, и она внезапно прошла. Часа через два все повторилось, а к утру приступы пошли с интервалом в десять минут. Перфекционистка спала, и Том не стал ее тревожить. Он позвонил Земноводному.
— Привет! — поздоровался Том.
— Привет! — ответил Земноводный.
— Аааа... — застонал Том. Сердце пронзила боль.
— Что с тобой?
— Боль в груди.
— Резкая и непроходящая?
— Да.
— Но повторяющаяся?
— Да!
— Приступы участились?
— Теперь раз в десять минут.
— Вызываю тебе врача.
— Так что со мной?
— Он лучший в своем деле.
— Да скажи уже!
— Сердце разрывается, — ответил Земноводный.
Врач от Земноводного появился через десять минут. Звали его Амвросий.
Руки были похожи на перчатки: пальцы мускулистые, костяшки выпуклые и блестящие от масла. Амвросий достал из заднего кармана красную тряпицу и вытер ею лицо.
— Это у тебя сердце прихватило? — спросил врач Тома.
— Да.
Амвросий снял и снова надел кепку.
— Так и будем стоять? — он поднял брови.
Том посторонился и пропустил Амвросия в квартиру.
— Где тут кухня? — спросил врач.
Том провел его на кухню. Амвросий окинул взглядом кухонный стол и вдруг всем телом навалился на его угол:
— Крепкий?
Затем опустился на колени и внимательно изучил ножки стола.
— Сойдет, — заключил Амвросий и принялся убирать со стола грязную посуду и газеты, — Раздевайся, — скомандовал он.
Том стал расстегивать пуговицы.
Амвросий указал на кухонный стол:
— Ложись лицом вниз.
Том взобрался голышом на кухонный стол. Пластиковая столешница холодила щеку.
Амвросий надел на правую руку перчатку — щелк! — и вставил Тому палец в зад. Том охнул. Амвросий убрал руку, и Том почувствовал, как в груди у него что-то скрипнуло. Амвросий перевернул Тома на спину, и тот увидел, что грудная клетка у него приоткрылась, как капот машины. Амвросий подпер ее ребром под углом 45 градусов, чтобы не закрывалась, и начал копаться у Тома в груди.
— Подумай о своей девушке, — скомандовал Амвросий.
— Жене, — поправил Том.
— Неважно, лицо ее представь.
Том представил лицо Перфекционистки.
— А теперь представь, что тебе в ней больше всего нравится — продолжил Амвросий.
Том представил нос Перфекционистки и, едва дыша, почувствовал, как на его сердце легла рука Амвросия. Тот что-то нащупал у Тома за сердцем, сжал, и ему прямо в лицо брызнула струйка крови.
— Все ясно, — выдохнул Амвросий, вытаскивая из заднего кармана тряпицу и вытирая ею лицо.
— В смысле?
— Ты когда в последний раз здесь все чистил?
— Никогда.
— То-то и оно, — припечатал Амвросий, — Придется идти за Стюартом.
Так Амвросий называл длинный громоздкий инструмент, которым пользовался редко и потому хранил в багажнике. Амвросий вышел из кухни, оставив пациента лежать голышом на столе.
Том услышал, как открылась и закрылась дверь квартиры. Амвросия не было с четверть часа. Тем временем Том, все еще лежа голышом на столе, скрючил шею и стал рассматривать свое бьющееся сердце.
Амвросий вернулся с продолговатым металлическим ящиком в руках и извлек из него длинный и острый инструмент, сделанный из нержавеющей стали. Это и был Стюарт. Амвросий взял его обеими руками.
— Глубокий вдох, — скомандовал врач,— Вспомни, как вы с ней в первый раз поцеловались.
Том представил тот жуткий угол в полуподвале, который он раньше снимал. Хуже всего был грязно-серый линолеум на кухне, весь в следах от ботинок и сигарет.
Перфекционистка терпеть его не могла. Как-то в среду, через пять дней после их первого официального свидания, она объявилась с двумя ведрами ярко-голубой краски и малярными валиками.
— Отличная идея, — отреагировал Том.
И начался ремонт. Красить стали от стыка линолеума с ковром. Работали остервенело. Красили участок перед собой, затем отступали немного и так по-новой. Вскоре уперлись в стену кухни. Закрасили себя в угол. Том поднял взгляд и увидел, что Перфекционистка улыбается.
— Что теперь будем делать? — спросил ее Том.
В ответ Перфекционистка поцеловала его (идеально).