from ‘All My Friends Are Superheroes’
Kaufman, Andrew.


В тот вечер у Тома разболелось сердце. Первый приступ, резкий и продолжительный, начался около десяти. Тома буквально согнуло пополам, но потом боль прошла. Через два часа приступ повторился. К утру его скручивало каждые десять минут. Идеалла спала, да он и не мог ее трогать. Поэтому он позвонил Земноводному.
— Привет, — прошелестел Том.
— Привет, — отозвался Земноводный.
— Аййй! — выдохнул Том. Его сердце снова пронзила боль.
— Что с тобой такое?
— Болит. В груди.
— Как именно? Сдавливает и тянет?
— Да.
— И потом повторяется?
— Да.
— Все чаще и чаще?
— Раз в десять минут, теперь даже меньше.
— Я вызову тебе врача.
— Какого?..
— Самого лучшего из имеющихся.
— Нет, какого черта со мной происходит?
— У тебя сердце разбивается, — ответил Земноводный.
Через десять минут Главмех, доктор от Земноводного, стоял у двери Тома. Ручищи у него были огромные, пальцы мощные, костяшки на них хорошо выделялись и блестели. Главмех добыл из заднего кармана красную тряпку и вытер ею лицо.
— Это у тебя сердце барахлит? — спросил он.
— Да.
Главмех стащил с головы бейсболку. Снова нацепил ее и вскинул бровь.
— Слышь, у меня не то чтоб полно времени…
Том отступил, пропуская его в дом.
— Кухня где? — поинтересовался Главмех.
Том провел его через гостиную в кухню. Главмех оценивающе глянул на стоявший в ней стол.
— Не развалится? — поинтересовался он и всем весом навалился на один из углов. Потом опустился на пол и осмотрел крепления ножек. — Пойдет, — сообщил он, сгребая со стола оставшуюся после завтрака посуду и газеты. – Раздевайся!
Том принялся расстегивать пуговицы.
Главмех махнул рукой в сторону стола и скомандовал:
— Лицом вниз!
Совершенно голый Том влез на кухонный стол и прижался щекой к прохладной пластиковой столешнице.
Главмех с треском натянул на правую руку перчатку и засунул указательный палец Тому в анус. Том охнул. Главмех просунул палец дальше, Том ощутил, как у него в груди что-то щелкнуло. Главмех перевернул его на спину, и Том увидел, что его грудная клетка приоткрылась, словно капот автомобиля. Главмех открыл ее полностью, подпер установленным под сорок пять градусов ребром и начал ковыряться внутри.
— Думай о своей девушке, — велел Главмех.
— Она моя жена, — возразил Том.
— Да без разницы, просто представляй себе ее лицо.
Том представил лицо Идеаллы.
— А теперь представь то, что тебе больше всего в ней нравится.
Том представил нос Идеаллы. И почувствовал, как пальцы Главмеха сомкнулись на его сердце. Том часто задышал. Главмех просунул руку за сердце, сжал снизу, и в лицо ему плеснула струя живой, горячей крови.
— Ага, видать, здесь, — сказал Главмех, полез в задний карман, добыл оттуда красную тряпку и вытер лицо.
— Что? Что там?
— Тебе его когда в последний раз чистили?
— Никогда не чистили.
— Оно и видно, — буркнул Главмех. – Не, тут без помощника не обойтись.
Помощником оказался длинный громоздкий инструмент, которым Главмех пользовался редко, поэтому держал в кузове своего грузовичка. Оставив голого Тома на кухонном столе, Главмех вышел.
Входная дверь открылась и закрылась. Дальше Главмех на четверть часа куда-то запропал. Все это время Том, по-прежнему голый, пролежал на столе. Он скосил глаза вниз и вправо и глядел, как там, внизу, бьется его сердце.
Главмех вернулся с длинным металлическим ящиком для инструментов в руках. Вытащил оттуда инструмент — длинный, острый, из тонкостенной нержавеющей стали. Это и был «помощник». Главмех ухватил его обеими руками.
— Сделай глубокий вдох, — велел Главмех, — и припомни, как ты ее в первый раз поцеловал.
Том живо представил паршивую полуподвальную квартиру, в которой тогда жил. Самым страшненьким там был пол на кухне: старый линолеум, весь протертый, истоптанный и прожженный во многих местах сигаретами. Когда-то пол был белым, но сейчас выглядел даже не серым, а вечно грязным.
Идеалла такого не переносила на дух. Однажды в среду, через пять дней после их первого свидания, она явилась к Тому с двумя ведерками ярко-голубой краски для пола и двумя малярными валиками.
«Здорово ты придумала», — сказал Том.
Они принялись за работу. Начали от границы коврового покрытия, бодро и весело. Покрасили поверхность перед собой — отползли на пару футов назад — снова покрасили. Времени прошло всего ничего, а они уже уперлись в дальнюю стену кухни. И поняли, что загнали себя в угол. Том посмотрел на Идеаллу. Она ему улыбнулась.
— Черт, что ж нам теперь делать? — спросил Том.
И тогда Идеалла его поцеловала (идеально).